Вверх страницы

Вниз страницы

Морской корпус Е.И.В.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Морской корпус Е.И.В. » Библиотека » Легенды и истории Империи и не только


Легенды и истории Империи и не только

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

За долгие годы существования Корпус не мог не обрасти легендами, слухами, историями, и некоторые из них можно прочитать здесь, причем не только относящиеся к Корпусу, но и к Арло, и ко всей Империи.

Новые истории категорически приветствуются!) Если у Вас есть что рассказать, присылайте в ЛС Менестрелю, а он расскажет их всему миру (с указанием Вашего авторства, конечно).

Легенды Корпуса, Арло и Империи

•   Анжелика (легенда Арло)
•   Рефаимы, или Мертвецы вернувшиеся (легенда Арло)
•   Легенда о Призраке Белой Дамы (легенда Корпуса)
•   Легенда о Сером Библиотекаре (легенда Корпуса)

•   Сестры-утешительницы (легенда Империи)
•   Марсэ – традиционный праздник встречи весны (легенды Империи)
•   Поместье «Гнездо пчел» (легенда Империи)
•   Легенда о песне Глупости и Седьмом замке Хольмов (легенда Империи)
•   Легенда дома Хольмов (легенда Империи)

•   Как герцоги Фалардо стали маркизами де Фалардо (легенда Прованси)
•   Король гоблинов (легенды Уэльсшира и Прованси)
•   Дама в платье с зелеными рукавами (легенда Прованси)

•   Блуждающий город (легенда Каталонны)

Легенды других стран

•   Как герцог... столицу переименовал (легенда Тоссаны)
•   Проклятие графов Фелличе (легенда Тоссаны)
•   Сказка об истинном наследнике (Тоссана)

•   Почему днем светит Солнце, а ночью – Луна (легенда Мексирра)
•   Снадобье Амунет (легенда Мексирра)
•   Дети Ямы (легенда Мексирра)
•   Легенда о Хранителе (легенда Мексирра)

•   Легенда о Рудольфе Звездочете и Звездном камне (легенда Ягеллона)

•   Легенда о Гриме Безутешном  (легенда Варанги)
•   Лесная невеста  (легенда Варанги)
•   Покров Бригитты  (легенда Варанги)
•   Дикая Охота  (легенда Варанги)
•   Легенда о дарах  (легенда Варанги)

0

2

Анжелика

Легенда деревушки Арло

В стародавние времена, когда пираты часто грабили наши побережья, жила-была девушка по имени Анжелика. Все хорошо было у нее в жизни, но однажды пришла беда - корабль ее возлюбленного потопили пираты, а самого его убили. Когда Анжелика услышала эту весть, рассудок ее помутился от горя и девушка бросилась в море с самого высокого утеса. Тела ее не нашли, но, как известно, морской король не отдает добровольно пришедших в его руки. Анжелика была не первая, да и не последняя.
Но с тех самых пор моряки рассказывают, что порой перед кораблем появляется призрак красивой девушки. Если он улыбается и кивает головой, значит плавание будет удачным, все вернутся живые и здоровые и с уловом. Если же призрак сердится или умоляюще протягивает руки, лучше вернуться - не будет в этом плаванье улова, а то и что худое произойдет с кораблем или командой.
А первые, кто этот призрак увидели, говорили, что он - вылитая Анжелика. Не смогла она помочь своему жениху, так теперь старается, чтобы другие не остались вдовами да сиротами.
Вот так вот...

Мимо такой истории пройти не могли...

... так что учебный фрегат «Анжелика» носит это название не просто так :)

0

3

Легенда о Призраке Белой Дамы

Легенда Корпуса

Случилось это очень давно, почти сто лет назад, когда Корпус только-только основали.
Учился тогда в нем один юноша по имени Алэр Ламбруа – веселый, разбитной. Его улыбка и шутки покорили сердца множества дам в Арло. Да и немудрено, ведь тогда Арло был всего-то деревушкой, где самое приятное, что можно было услышать от кавалера – какой улов рыбы был сегодня да какая погода ожидается в ближайшие дни.
Так что девушки и женщины запросто попадали под обаяние столичного ловеласа, вдруг вздумавшего связать свою жизнь с армией и Корпусом. Да и не просто так, говорят – и в столице у него были грешки совращать как невинных девушек, так и опытных дам.
Долго такое непотребство продолжаться не могло. Прознал обо всем директор, да и повелел не выпускать Алэра из стен Корпуса – пусть, мол, лучше учится да строевой подготовкой занимается, чем тратит силы на дам.
Огорчился, конечно, Алэр, да делать нечего – смирился.
Неделю его не было в Арло, вторую, третью…
Девушки и молодки не могут забыть о таком кавалере, но терпеливо ждут. Кроме одной. Тогда охрана Корпуса была не чета нынешней, так что сумела эта девушка пробраться за ворота вместе с повозкой с продуктами и даже комнату Алэра найти. Рассказала ему о любви своей страстной, да и осталась у него на ночь. А наутро юноша повелел ей уйти. Девушка все никак не хотела и упорствовала, и вскорости призналась, что носит дитя от него.
Отшатнулся от  нее Алэр презрительно, и жестокими словами ударил – мол, не от него ребенок это, мало ли кто у нее, такой потаскухи, что сама за мужчинами бегает, любовников.
Ничего не ответила девушка, только лишь закусила губу и, повернувшись, вышла из комнаты любимого.
А на следующее утро обнаружили ее труп – повесилась ночью в главной башне.
Было, конечно, расследование, девушку похоронили, от родных откупились, а Алэра с позором выгнали  из Корпуса. Куда он потом затерялся – сие неведомо, однако с тех пор стали происходить – начали пропадать куда-то кадеты. Куда – никому не было ведомо, пока на глазах у одного из них не разыгралась трагедия.
Шел он со своим другом поздно ночью по своим делам, а из стены вдруг выплыл призрак. Юноши оба замерли, как замороженные. Призрак медленно и неторопливо подплыл поближе, оглядел обоих и вопросил у друга: «Ты не видел Алэра?» А тот даже помотать головой не может – не двигается ничего, даже глазом моргнуть не может.
Вздохнул призрак и печально покачал головой: «Никак не могу найти моего милого, а мне скоро рожать. Пойдем, будешь отцом моему ребеночку».
С этими словами призрак повернулся и поплыл вдоль коридора, а выбранный им юноша вслед двинулся, как будто притянутый злой волею.
Как только призрак исчез за поворотом, колдовство спало и юноша кинулся вслед своему другу, однако за поворотом никого не оказалось…
Пригласили потом святого отца из Арло, дабы он изгнал духа – не помогло. Священники приезжали все саном выше и выше, пока не приехал сам Папа. Лишь его молитва утихомирила призрак, но – не до конца.
До сих пор иногда призрак Белой Дамы появляется и уводит за собой приглянувшихся ему юношей, слава богу – нечасто и в основном их той самой башни, где девушка повесилась.

Есть Белая Дама или нет...

... однако именно с ее помощью ежегодно 10 августа проводится посвящение первокурсников в кадеты. Проводится сие мероприятие мало того, что в подземных этажах Донжона, где расположены личные апартаменты преподавателей и директора, так еще и после отбоя. Так что первокурсникам необходимо не только увидеть Белую Даму и не испугаться, но и избежать гнева господина Фитцсиммонса, начальника охраны, который ой как строго следит за порядком!
Так как способ выманивания Белой Дамы господа кадеты, несмотря на изрядную изобретательность, так и не придумали, то ее роль выполняет один из них, несчастный, выбранный по жребию. Еще несколько добровольцев выполняют роль надзирателей над первокурсниками. Их задача привести испытуемых в нужное место подземелий, да еще в нужное время, ведь бедная «Белая Дама» мечется по всему подземелью, пугая то одну группу кадетов, то другую (а всего первокурсников целых 100 голов – немудренно запыхаться!), а потом продолжить процедуру пугания посвящения.
Но есть для «Белой Дамы» и приятные стороны во всем этом мероприятии.

Деррик де Вио написал(а):

Да, была и такая традиция в Корпусе. Говорят, некогда начальник охраны, встретив ряженого в Белую Даму кадета, сам изрядно перетрусил и беднягу гардемарина напугал до обморока, так что пришлось отпаивать того подогретым вином. Собственно, когда их нашли, оба были изрядно навеселе. С тех пор и пошел обычай начальнику охраны по завершению «дела» выпивать с «Дамой» по бокалу вина. Причем начальник охраны старательно делал вид, что не знает, кто обряжен призраком, а «призрак» не менее старательно притворялся, что так оно и должно быть.

0

4

Сестры-утешительницы

Легенда Империи

Примерно 120 лет назад в Прованси разразился очень громкий скандал, когда выяснилось, что один из женских монастырей фактически выполняет функции борделя, но не только для «святых отцов» (что было бы, конечно, печально, но довольно-таки привычно), а для всех. Несмотря на строгие запреты, страждущих проводили через специальную дверку в ограде (о которой все окрест живущие знали, конечно же) и внутри монастыря пришедшие могли выбрать в какую келью пойти «за утешением».
Когда подобное непотребство раскрылось, при допросе мать-настоятельница, потупив очи, сказала, что делала она подобное (в том числе принуждала часть монашек к проституции, ибо не все были согласно с таким способом служения богу) лишь потому что господь сделал мужчин таковыми, что они постоянно обуреваемы дьявольским искушением. И лучше для всех, если они будут от него избавляются вместе с теми, кто стоит близко к богу. Вот они и утешали страждущих по мере сил. А деньги? А что деньги… Надо же на что-то монастырь содержать...
Монастырь безусловно закрыли к чертям собачьим, всех сестер отправили в строгие монастыри (разные!), но народ историю не забыл…
Поначалу спрашивали шутливо: «Что, за утешением к сестрам пошел?», а потом это название так и прилипло к занимающимся блудом за деньги. Проституток стали называть «сестра-утешительница», а бордели – «дом утешения».

Несмотря на то, что официально властью и церковью подобное не поощряется, «дома утешения» есть в каждом более-менее крупном городе и находятся под надзором (как сейчас бы сказали – «крышуются») главой полиции. Подобная практика повелась с давних-давних времен, когда палачи собирали дань в том числе и с «веселых вдовушек».
Распознаются подобные заведения по особым образом оформленным окнам – на деревянных решетках, загораживающих окна, растет одновременно плетистая роза и вьюнок. Если климат не позволяет, то на решетках просто рисуют эти цветы, а иногда, если бордель побогаче, вместо окон вставляются соответствующие витражи.
Обычно все «дома утешения» не разбросаны по всему городу, а располагаются в одном квартале, который носит, конечно же, название «квартал утешения».

0

5

Как герцог... столицу переименовал

Легенда Тоссаны

«Не спорьте, герцог, коль боитесь проиграть!» – именно эти слова положили начало казусному факту, который славен на всю Тоссану и за ее пределами.
Столица герцогства Пьятти – Суасси – вам не кажется это странным господа?
А ведь история началась с простого спора. В те годы, когда единое королевство Тоссана распалось на четыре герцогства, и несмотря на борьбу между герцогами, порой наступали дни затишья, и да – почему бы не съездить в гости?
Тоссанцы славятся своим гостеприимством, и встретят любого гостя с размахом и радостью.
Вот однажды, соскучившись по своей сестре, герцогиня Д’Суасси, женщина во всех смыслах настойчивая и упрямая, уговорила супруга пойти на уступки и перемирие с герцогом Д’Пьятти и навести ему визит.
Встреча состоялась к началу осени в загородном имении, в период сбора урожая винограда, когда все герцогство Пьятти наполнялось с утра песнями для работы, а к вечеру сменялось на песни более праздные.
Вино лилось рекой и, быть может, это было одной из причин, почему два недруга в ту встречу так и не повздорили, хотя причина у них и была.
Пока две сестры, не видевшие друг друга несколько лет, попросили их не беспокоить, два герцога томились от скуки и попивали рубиновое вино, сидя на веранде, вели беседу светскую и непринужденную.
– Быть может сыграем в карты, уважаемый герцог? – с надеждой спросил Д’Суасси, который по натуре своей был человеком азартным и везучим.
– Ну, что вы, герцог, как можно? – лениво отозвался Д’Пьятти. – Церковь не поощряет подобные богонеугодные занятия.
– Да-да, – вздохнул Д’Суасси, и вновь устремил свой взор во двор, куда как раз в этот момент выкатывали две больших бочки для давки винограда. Работники водрузили их по центру и стали заполнять собранным виноградом. Когда бочки были заполнены, две юные тоссанки, разувшись и подцепив юбки повыше, залезли в бочки и стали выплясывать в них под музыку, которой наполнился двор. Старая, как сама Тоссана, традиция.
Посмотрев на начавшееся действо,  Д’Суасси с улыбкой выдал:
– А не желаете ли спор, дорогой герцог? Милое и безобидное занятие.
– Что вы задумали, уважаемый герцог? – задумался  Д’Пьятти. – Какой спор?
– Прекрасные у вас девушки, герцог, одна краше другой, а какие работницы, – уже почувствовав, что оппонент попался на крючок, вольготно изъяснял Д’Суасси. – Какая по вашему мнению скорее закончит свою работу и наполнит бутыль виноградным соком?
Д’Пьятти понимающе закивал и улыбнулся. Как любому тоссанцу ему были не чужды споры.
– Какие условия?
– Ну, мы с вами, герцог в деньгах не нуждаемся, да и Церковь, – Д’Суасси возвел перст к небу. – Поэтому давайте поспорим на столицы?
– Как можно?
– Вы меня не поняли, дорогой друг. Мы поспорим на название столиц наших герцогств. Выиграю я – вы столицу назовете Суасси, а если вы – моя назовется Пьятти.  А если кто и спросит – чем не знак нашей дружбы и мира семей? – из Д’Суасси был тот еще провокатор.
Немного подумав Д’Пьятти поддался уговорам, ну а итог все прекрасно могут наблюдать и по сей день на карте Тоссаны.

Рассказано Гаем Уго Д'Амиани

0

6

Марсэ – традиционный праздник встречи весны

Легенды Империи
http://se.uploads.ru/tqeIG.jpg

Отмечается он 1 марта по всей Империи. В этот день принято дарить друг другу небольшие подарки, сделанные из ниток красного и белого цвета. Эти подарки называются так же как и сам праздник - «марсэ».

Традиционные «марсэ»

http://se.uploads.ru/610wv.jpg http://se.uploads.ru/aQNDT.jpg http://se.uploads.ru/QUgKG.jpg

Откуда же появился такой странный обычай?

Легенда гласит, что однажды древний бог войны ступил на землю смертных, сражаясь плечом к плечу с войнами. Битва длилась несколько дней и ночей, погибли много людей, но пыл сражения не утихал. И тогда на поле битвы появилась прекрасная дева в белом платье и призвала мужчин остановиться. Но не услышали сражавшиеся просьб девы. Тогда она кинулась между сражавшимися и попала на острые клинки. Алом цветом на белом платье проявились пятна крови невинной, и остановились все, замерев, и глядя на то, что натворили.
А бог войны, увидев самоотверженность прекрасной девы, превратил ее в цветок, что первым прорастает теперь после лютой зимы - подснежник.

С тех самых пор повелось в память о невинной деве первого марта, в первый день весны, воспевать силу любви и красоты. Именно поэтому нити, из которых делают марсэ, двух цветов: красный цвет символизирует любовь и память о пролитой ради мира крови, а белый — невинность и чистоту.

Прошли годы, и Церковь адаптировала эту старую легенду для своих нужд. Девушка по имени Марселина, пытаясь предотвратить войну между двумя городами, встала между солдатами соперничающих армий и погибла, отдав свою жизнь за мир. Марселину сделали святой и изображают чаще всего в белом платье с алой лентой на руках. Ей молятся все женщины, когда их отцы, братья, мужья или сыновья идут на войну, прося защитницу о прекращение сражений.

1 марта можно преподносить «марсэ» любому, даже незнакомому человеку, делясь с ним радостью о пришедшей весне. Некоторые девушки верят, что подарив «марсэ» понравившемуся мужчине, можно завоевать его сердце. Поэтому неудивительно, что в городке подобному Арло, где много отдыхающих дам и девушек, и кадетов, гуляющих по улицам в первый весенний день, праздник приобретает глобальные масштабы. «Стайки» девушек с корзинками в руках одаривают всех прохожих весенними подарками.
В этот день настоящая весна приходит в город!

Конечно же, господа кадеты не могли остаться в стороне...

Считается, что в Марсэ просто необходимо выбраться за стены Корпуса, в Арло. Однако никому увольнительные не выдают и одновременно не наказывают за самовольное покидание Корпуса, оставляя все на откуп смелости господ кадетов. Возможно даже следят, чтобы обнаружить очередные «дыры» в системе охраны, которыми изобретательные юноши воспользуются для побега.
И, конечно, же «Подарочки», которые кадеты вручают встречным девушкам и дамам, далеки от традиционных. Например, вот такие:
http://se.uploads.ru/6bk7U.jpg http://se.uploads.ru/oawCQ.jpg

Отредактировано Менестрель (2014-03-03 12:42:11)

0

7

Легенда о Сером Библиотекаре

Легенда Корпуса

Лет сто назад это было, Корпус тогда только открыли, приехал в него из столицы один чудаковатый старик. Был он из тех, кого потом назовут мизантропами. И была у него в жизни только «одна, но пламенная страсть» - книги. Все свое состояние, доставшееся от предков, он потратил на книги. Никогда не был женат, потому что, ну как же можно потратить хоть один денье на семью, когда его можно потратить на книги? И в Корпус он перебрался только потому, что ему пообещали полный пансион. А взамен, он должен был разрешать кадетам пользоваться своими книгами, ну и присмотреть за библиотекой Корпуса ЕИВ тоже. У старика сердце кровью обливалось, когда он выдавал свои книги кадетам. Коршуном бдил за ними, что бы ни дай бог, не нанесли какого-нибудь ущерба томам. Не черкались в них или, упаси господи, не вырывали страниц на шпаргалки. А если засекал недорослей за столь неблаговидным занятием, гарпией налетал, выхватывал книгу и изгонял нечестивца из своего «святилища».
Стоит ли удивляться тому, что этот чудак до поздней ночи проводил время в библиотеке? Обходил ее, расставлял книги, перелистывал их, нежно протирал. Многие видели его бродящим со свечой по лестницам, ведущим в библиотеку, в халате и колпаке, слышали стук подошв его домашних туфель. А надо сказать, что шкафы в библиотеке были старинные, с открытыми полками. И вот, одним дождливым утром пришли слуги, что бы разжечь в каминах огонь. И были очень удивлены, что не встретили этого чудака, в комнате его не было, в библиотеке тоже…
И только в дальнем углу библиотеки, куда почти никто не заглядывал, потому что там находились самые старые книги, слуги увидели, что полки не выдержали тяжести томов и сломались. Все книги лежали огромной кучей на полу, а перед этой грудой книг лежала туфля мизантропа. Разумеется, сразу же кинулись разбирать этот книжный завал, но под ним никого не было. А на следующий вечер, нашли слугу, седого, в глубоком обмороке. Когда он пришел в себя, то рассказал, что видел библиотекаря. Старик со своей свечой бродил между шкафов и шлепал босой ступней по полу. С тех пор, в библиотеке, не только ночью, но иногда и в хмурый день, то тут, то там слышались шлепки босой ноги по полу, сердитое покашливание и словно сами собой переставлялись книги.
Но самое интересное началось с кадетами. Некоторые жаловались, что к ним во сне является старик и укоряет их за нерадивость и непочтительное отношение к книгам. Другим он грозил карами. За серый халат и любовь к книгам, кадеты прозвали призрак - Серым Библиотекарем. Со временем Серый Библиотекарь не угомонился, еще строже стал. Он появляется то тут, то там.  И по-прежнему наблюдает за кадетами. Заметили, что тем, кто совершает легкие проступки - кладет книгу на стол в раскрытом виде вверх корешком, он является и, укоризненно вздыхая, грозит пальцем. За более серьезные прегрешения может явиться лично и наяву. А вот тем, кто вырывает страницы из книг, грозит проклятье Серого Библиотекаря. Такому кадету ни за что не сдать экзамен, к которому он готовился по этой книге, пока «нечестивец» не сможет умиротворить разгневанного. Например, отработать в библиотеке, чиня книги, не меньше недели. Или же купить и принести в дар библиотеке ценную книгу. Тогда, может, старик и смилуется, и позволит сдать экзамен. А если получится задобрить библиотекаря, то он и подсказать на экзамене может.

Автор легенды: Андрэ Легранж

0

8

Как герцоги Фалардо стали маркизами де Фалардо

Легенда Арло
Рассказана маркизом Ксавье де Фалардо

Вы, наверное, знаете, что нынешний замок в Арло не является семейным гнездом рода де Фалардо. Он был отстроен всего-то два поколения назад, что чрезвычайно облегчает жизнь в нем - можно было без особых проблем модернизировать, введя такие новомодные штуки, как водопровод, к примеру. Однако невольно задаешься вопрос, почему же заброшен старый замок. Ответ прост - проклятие.
Мой пра-пра-прадед, Жильбер Фалардо, был моряком из породы тех, что не удовольствуются плаванием вдоль берега, а уплывают на долгие месяцы неизвестно куда, возвращаясь потом с такой добычей, которую никто не видел и больше никогда не увидит. Или не возвращаются вовсе.
Предку моему дьявольски везло, до такой степени, что однажды он привез диво дивное - настоящую русалку. Где он ее нашел, он так никому и не рассказал, но на этом его везение закончилось. Он влюбился в русалку, и поселил ее в специально выкопанном пруду около замка, нарушив тем самым обещание отпустить ее на волю. Из пруда плененная русалка могла видеть море, могла петь ему, но не могла дотронуться до его вод. Вскоре русалка от безнадежности зачахла, но перед смертью она прокляла мой род. Фалардо должны были потерять все свои деньги и влияние, а после, оказавшись в нищете и убогости, полностью зачахнуть.
После смерти русалки проклятие начало сбываться. Поначалу род Фалардо потерял ленные земли герцогства, став обладателем приставки "де" и маркизата. Потом, постепенно, денежные дела становились все хуже, потому что главы родов увлекались чем угодно, кроме ведения хозяйства. Яркий пример - мой дед и отец. И если деду не повезло, то отец достался в мужья моей матери, она не дала свалиться Фалардо в долговую яму, наоборот, вернула то, что было утеряно моим дедом и растранжирено прадедом.
В части угасания рода проклятие тоже сбывается. Я не буду пересказывать историю появления на свет Мирабо и Флорантена, а уж тем более - смерти брата.

Но в легенде есть еще одно обещание русалки. Она обещала приходить к пруду, который стал ее могилой, и петь о радости всякий раз, когда отпрыску рода Фалардо грозит смерть или позор. Так что любой, кто встретит поющую русалку около старого графского пруда, может быть уверен, что роду Фалардо грозят неприятности.
По крайней мере именно так утверждает легенда.

0

9

Проклятие графов Фелличе

Легенда Тоссаны

На самом севере герцогства Пьяти было маленькое графство Фелличе. Когда-то род Фелличе был известен далеко за пределами Тоссаны. Графы были храбры, отважны, щедры и горды. Гордость их и сгубила. Гордость, которая так легко порой превращается в заносчивость и слепоту души.
Паоло Фелличе был отважным воином, прекрасным стратегом и хорошим хозяином. Солдаты шли за ним не за страх или деньги, а потому, что доверяли и знали, лучшего командира не бывает. Провинция процветала, с полей за лето успевали снять по два урожая, поток купцов не ослабевал, лотки на рынках ломились от заморского товара. И даже самый последний бедняк давно позабыл, что такое голод. Невеста у Паоло, Констанца, была ему под стать. Умная, красивая, статная. Она нравилась всем: и старшему Фелличе, Фернандо; и его матери; и братьям. Всем без исключения. Оставалось только дождаться свадьбы, подготовка к которой шла полным ходом. Однако, Паоло скучал, руководить служанками и без него было кому, а тут как раз подвернулся набег каких-то мародеров на одну из дальних деревушек. Велен он своим воинам собираться. Дело простое, привычное, банду разогнать. Планировал он, что до свадьбы как раз успеет вернуться. Глядишь, еще и невесте своей какой подарок привезет.

Читать дальше...

Неспокойно было на душе у Констанцы, мучили ее дурные сны. Поговаривали, что у нее в роду видящие были. Да только кто о таком в полный голос говорит? Так недолго было и без болтливого языка остаться. Что характерно, отсечь его могли вместе с головой. Так что может чего и болтали, но настроение у Констанцы были отвратительным, что-то недоброе чувствовала она. Просила девушка жениха не уезжать до свадьбы, но когда это гордый да смелый воин дурных снов слушался. Собрался Паоло и на следующий день, поутру, вместе со своим отрядом отбыл.
Вернулся он и правда скоро, едва ли не раньше, чем его обратно ждали. А перед ним на коне сидела девица. Высокая, статная, рыжеволосая. Косы обвивали ее голову змеями и спадали до колен. А взгляд серых глаз был таков, что конюший, протянувший руку к стремени, отшатнулся, побелев. Нашел Паоло Феллче банду, разорившую его деревню. Нашел и покарал, всю вырезал в наказание. Удивился, обнаружив в разбойничьем лагере девицу, дочку атамана. И не смог убить, сраженный красотой, немедля сделал своей. А потом сообщил, что на ней и жениться. Девица сопротивлялась, несколько раз порывалась сбежать, зарезала одного воина. Ну так и что, кто их, девок, поймет. Ничего, решил Паоло, кто же откажется стать графиней, женой самого Фелличе. О том, что у него уже есть невеста, он позабыл.
Свадьбу сыграли в положенный срок. Вот только к алтарю пошла не чернобровая Констанца, а рыжеволосая Вельха. А скандал, так какое дело гордым графам Фелличе до того, что в народе болтают. К тому же, народу было тем более все равно. Праздник был? Был. Вина бочку выкатили? Выкатили. И столы накрыли. А та невеста или другая – да кто этих благородных разберет.
Констанца осталась жить замке. Родня ее обратно не приняла. Жених от нее отказался, так может невеста порченная, куда ее теперь с такой славой? Через год умерла мать Паоло. Глупо умерла, упала с лестницы, да неудачно. Дело было в дальнем крыле под вечер. Когда женщину нашли, она уже представилась. Констанцу приставили руководить всем хозяйством. Старый граф на нее давно засматривался, так что никто ен удивился, что однажды он взял Констанцу в свою постель. А что, все одно девице куковать в девках до смерти. Кому она еще нужна.
Вельха же ни чем не занималась, большую часть времени проводя в своих покоях. Лишь изредка выходила она в сад погулять, тенью скользя по коридорам замка. Слуги шептались, что она почти не есть и не спит, но кто слушает этих слуг? А Паоло словно с ума сошел, так и крутился вокруг своей молодой жены. Дня не проходило, чтобы он не пытался ее чем-то порадовать. То щенка ей принесет, то колье подарит, то целый сундук платьев привезет. Ни что не интересовало Вельху. Разве что куколки она любила мастерить. То из глины слепить, то из тряпочек сошьет, то из прутиков свяжет. «Ведьма», шептались дворовые. Однажды об этом услышал Паоло и повелел казнить. И того, кто шептал. Итого, кто слушал. Слухи прекратились.
Следующим на охоте погиб младший брать Паоло. Глупо умер, растерзанный вепрем, которого не заметили и пропустили загонщики. Еще через полгода заболел и начал чахнуть средний брат. Врачи дневали и ночевали у его постели, но мальчик сгорел менее, чем за месяц.
У Вельхи родился сын. Крепкий горластый малыш. Только событие это было не слишком радостным и не очень заметным за трауром и похоронами. Аеще начал сохнуть и сам Паоло. «Проклятие», зашептались дворовые. И ни кто уже не стал рубить им языки. Потому что даже Фернандо Фелличе стал подозревать, что в чем-то простые люди правы, что-то нехорошее твориться в его семье. Только Паоло, сжираемый изнутри лихорадкой, ничего кроме своей жены видеть не хотел.
Задумался старый граф. Прикидывали так, и эдак. По всему выходило, что беда в его семью пришла с новой невесткой. Вот только как это докажешь? Расспросил он свою стражу. Доложили ему обо всем. И о том, что Вельха большую часть времени проводит в своих комнатах. И о том, что со своим мужем не разговаривает, вообще его не замечает. И о том, что подаренный щенок пропал внезапно. И о том, что любит она по ночам бродить по коридорам замка. Но ничего богопротивного или даже просто предосудительного за ней замечено не было. И только старая кормилица покачала головой: «Не у тех спрашиваешь, хозяин. Да не о том.» И рассказала, что неспокойно нынче стало в графстве. Уже который год неспокойно. Что воины, сопровождавшие в тот раз Паоло, гибнут один за другим. Кто шею свернет, кто насмерть замерзнет, кто отраву какую сожрет. Что нечисть какая-то в лесах завелась, морочит головы людям, в трясину заводит. Что урожай гибнет на полях от неведомой болезни. Что в замке слуги стараются по одному не ходить, а ночью так и вовсе ни кого не заставишь выйти из комнаты. Кто-то что-то видел, кто-то просто пропал, пару слуг нашли мертвыми. Собаки воют, на лошадей падучая напала. Что молодые девки бояться в лес ходит, по ягоды. Что к старой балке не ходят даже молодые парни. Хотя раньше именно там собиралась молодежь, летний вечерок скоротать. А сейчас в балке туман стоит постоянно, даже солнце не в силах его прогнать. И тянет от балки холодом да тленом.
Подумал старый граф, собрался, взял с собой пару верных людей, да отправился на разведку. Дорогу до той балки все знали. Что уж, даже синьоры по молодости туда на свиданки с девками бегали. Спустились они в ту балку, да только места не признали. Если раньше тут был ручей да цветы, то сейчас – коряги, покрытые плесенью, болотце, да паутиной все затянуто. А на пеньке одном куколки разложены в ряд. Те самые, что так любила мастерить Вельха.
Вернулся граф домой. Тяжкой его дума была, ведьму сам в дом пустил. На поводу у сына пошел. Стоило бы ему к святым отцам обратиться, да вот только гордость мешает собственный недогляд признать. Решил он своими силами обойтись. Повелел схватить ведьму. Сына, чтобы не мешал, повелел запереть в комнате. А Вельху – волочь к реке. Собственноручно отрубил голову. И тело сжег. Чтобы плоть проклятой не осквернила его землю. Ведьма не выла, не вырывалась. Только усмехнулась раз, да так, что стражник, заглянувший ей в лицо, обзавелся седой прядью.
Какое-то время в замке было тихо. Не лучше, нет. Но людям было довольно и иллюзии того, что все наладилось. Однако, Паоло все так же чах и хирел. Уже не мог встать с постели, только все бредил своей Вельхой, везде видел ее волосы, тянулся за ней, звал, молил простить, клялся в любви. Так и умер с ее именем на устах. А наследующую после похорон ночь, Вельха пришла к свекру. Он съездил в церковь, исповедовался, внука отправил из дома, к дальней родне, пригласил епископа освятить дом. Но ничего не помогало. Вельха продолжала тянуть из него жизнь день за днем. Медленно, по капле, нашептывая на ухо все свои обиды, расписывая муки адские, рассказывая о том, как изведет она весь его род до последнего человека. Бывшая средненькой ведьмой при жизни, немертвой она стала почти всесильной.
Фернандо подумал-подумал и нашел заезжего клирика, паладина. Рассказал ему про ведьму, что по ночам его дом посещает. Рассказал, да не все. Гордость не позволила срам на чужой погляд выносить. Пригласил он паладина к себе в дом в надежде, что святой воин ему поможет. Обошел тот весь дом, ушел в подвал. Да и сгинул, будто никогда не бывало. Пошел за ним следом Фернандо, спустился по лестнице и обомлел. В подвале, в самой дальней комнате, на стене висел портрет Вельхи. А перед ним сидела Констанца. Две красавицы, чернобровая и рыжеволосая, живая и немертвая, болтали как старые подружки, смеялись, обменивались сплетнями. Граф застыл, пораженный. Эти две же были врагами, они ненавидели друг друга, это знали все. Они не могли быть в сговоре, ведьма из Тоссаны и ведьма из Уэльсшира. Ведь не могли? Фернандо Фелличе не мог ничего об этом знать. Гордый воин никогда не интересовался тем, с кем водит знакомство его жена на ночь. И теперь расплачивался за свою гордыню.
Констанца была зла на свою соперницу. Та уничтожила ее жизнь на корню. Но вот своего несостоявшегося мужа и бывшего жениха она просто ненавидела. Как и Вельха. Иногда ненависть объединяет лучше любви, вернее симпатии. И две ведьмы объединились против рода, который обе ненавидели страстно и самозабвенно. Две ведьмы прокляли род Фелличе, каждая по-своему, но самозабвенно и изо всех сил. Там, где одна не могла добиться успеха, преуспевала вторая. Что мог простой воин против двух ведьм? Разве что гордо вскинуть голову и плюнуть им в лицо.
Первое время в пустующий замок пытались вселиться наследники. Потом проклятый замок долго стоял пустым. Последний из Фелличе попытался его продать, да и деньги нужны были нищему синьору. Но не успел, убили в кабацкой драке. Так он и стоит до сих пор. Давно уже не существует графства Фелличе. Обвалились башни, сгнил мост, щербатые стены зияют провалами, травой зарос центральный двор. Но местные не ходят в ту сторону, боятся. Даже юнцы в поисках славы в ту сторону не смотрят. Говорят, до сих пор в подвале донжона, в самой дальней комнате, висит на стене портрет, где в танце кружатся две девичьи фигурки, две красавицы: чернобровая, статная и рыжеволосая тонкая, словно тростинка. Посмотревший на них теряет голову. А просто пришедший в замок незваным гостем, может ждать их ночью в гости. Придут. И высосут всю жизнь до конца. Иногда в развалинах слышно девичье пение и смех. А иногда в окрестностях находят куколки. Кому куколки помогают, кому беду сулят. Заранее то никому знать не дано. Но нашедшему куколку определенно стоит ждать перемен в ближайшем будущем. Каких? Да кто знает, теперь тут правят женские капризы. Старики говорят «Мы не гордые, как Вельха скажет, так и станется».

Рассказано Уильямом Россом

Отредактировано Менестрель (2014-11-21 20:29:50)

0

10

Поместье «Гнездо пчел»

Легенда Империи
Легенда о происхождении вампиров

- Спи дитя мое, усни… - няня заботливо расчесывает длинные вьющиеся волосы своей подопечной. Ее маленький птенчик упрямится и не хочет спать. За окном совсем светло, но маленьким девочкам пора в кровать.
- Няня, а расскажи историю. Мою любимую.  Про хозяйку поместья «Гнездо  пчел». Иначе я не усну!
- Опять одно и то же.  Ведь каждый раз рассказываю. Ну, слушай, моя птичка. Это все чистая правда. Уж мы-то знаем... – улыбается сморщенная седая старуха.
- Ее звали Элеонора. Неизвестно, где она родилась, но родители ее были знатны и богаты и всячески баловали свою единственную дочь. Элеонора с младенчества знала, что ей уготовано выйти замуж за блестящего кавалера и стать матерью его наследников. Ее учили всему, что положено знать настоящей леди. Девочка любила зверушек и отец, чтобы порадовать дочь, приказывал доставлять ему всяческих редкостных зверей из самых дальних уголков Империи…

Читать дальше...

Однажды Элеонора  страшно заболела. Девочка сгорала в лихорадке,  и помочь ей не могли никакие лекари и даже самые редкие снадобья. И в бреду она все время просила принести в ее спальню клетку с любимой обезьянкой.  Увы, смерть не щадит никого, ни детей бедняков, ни детей лордов.  Элеонора  лежала в своей кровати такая спокойная и умиротворенная. И лихорадочный румянец не сошел с ее щек даже после смерти. Казалось,  она просто спит. Но дыхания не было слышно. Лишь мать, рыдающая у постели дочери, клялась, что слышит как бьется ее сердечко и не позволяла священнику совершить похоронный обряд.
Два дня и две ночи мать просидела у постели Элеоноры, не смыкая глаз. А на третью ночь усталость сморила женщину и она уснула. Чтобы не проснуться больше.  Отец же наутро увидел  дочь живой и здоровой, хоть и очень-очень слабой. Она сидела на постели и плакала от страха. А возле кровати валялись растерзанные останки обезьянки,  и лежала мертвая мать, белая, как батистовая простыня.
Элеонора выздоровела. Только отчего-то разлюбила гулять в саду. Солнце обжигало нежные щечки девочки, заставляя прятаться в комнатах с опущенными  портьерами и выходить из дома только ночью и в сумерках. А неведомая болезнь, та, что пощадила Элеонору, косила слуг, одного за другим. Те, что еще были здоровы, поспешно покинули дом. И в конце концов, в огромном пустом доме остались только девочка, ее отец и старая няня, которая была такой старой, что кровь уже не согревала ее морщинистое тело, так что старухе приходилось кутаться в бесчисленные шали. 
Шло время, Элеонора подросла, пришло время выдавать ее замуж. Увы, слухи о том, что юная красавица приносит несчастье и люди рядом с ней заболевают лихорадкой и гибнут разошлись далеко. Соседи избегали Элеонору, словно она была прокаженной. Хотя девочка выросла настоящей красавицей: бледная, словно прозрачная кожа, пышные блестящие волосы, длинные ресницы, соболиные брови. Единственное, что портило ее – красноватые глаза и зубы.
Не найдя достойного мужа для своей девочки, отец решил перевезти ее в Рейсхен. Недалеко от столицы он купил вот это самое поместье, где мы сейчас живем. Он надеялся, что в столице Элеонора найдет себе достойного супруга. Но его дочь не стремилась на балы и рауты. Она просиживала дни и ночи в библиотеке, среди пыльных фолиантов. Так проходили дни и месяцы,  и вот однажды Элеонора появилась на пороге комнаты отца.
«Отец, я хочу развлекаться. Я должна найти себе мужа».
Элеонора окунулась в сияющую круговерть праздников и балов. Она была хороша собой, неглупа и богата. Но неизменно отвергала одного претендента за другим. И лишь один молодой человек покорил ее сердце. Он был бледен, у него были прекрасные вьющиеся волосы, густые брови, ухоженная окладистая борода и роскошные усы. Он  редко улыбался и носил синие очки.
Через два месяца сыграли пышную свадьбу,  и молодая пара поселилась в загородном поместье недалеко от Рейсхена. Через девять месяцев Элеонора родила мальчика. Но злой рок продолжил преследовать счастливую семью. В доме снова начали болеть и умирать слуги.
И однажды ночью случилось то, что должно было случиться. Отец Элеоноры, который давно уже не выходил ночами из своей комнаты, вдруг услышал крики и грохот. И выйдя в коридор, обнаружил там окровавленного слугу, который свалился с лихорадкой утром этого дня. И свою дочь с окровавленным ртом над ним.
«Элеонора!..»
«Все бесполезно», - зло бросила девушка, отбрасывая бесчувственное тело слуги, словно бесполезный хлам, - «Это бесполезно отец. Ни я, ни мой муж не можем вылечить этих людей и сделать их такими де как мы. Я выпила кровь обезьянки, укусившей меня. Мой муж растерзал искусавшего его дикого кота. Но слуги умирают, даже выпив нашей крови»
Она рассмеялась, глядя на человека, который был ее отцом, который заботился о ней, а теперь с ужасом смотрел на нее, словно она была невесть как забравшейся в дом ядовитой тварью.
«Ты… ты исчадие Ада!»
« Да, отец. Пусть так. Я не человек. Я вампир. Мой муж – тоже. Мы оба заражены и должны пить кровь, чтобы жить. Теперь я уверена, наша кровь не подходит. Но есть наш сын, рожденный от двух вампиров.
У меня будут еще дети, отец. У меня будет много детей, девочек и мальчиков. И когда подрастет мой сын – он станет моим  мужем и мужем моей дочери. Потому что только женщина, рожденная от истинного вампира, обладает плодоносным чревом. Господь позволил мне выжить  и дал выжить моему. Мы – часть Его замысла. Подобные нам  не должны исчезнуть. Пусть нас и назовут исчадиями дьявола».
Элеонора печально улыбнулась.
«Право же, я так хотела, чтобы ты спокойно дожил отведенный тебе срок, но… Обернись, отец. Мама пришла за тобой. Посмотри. Она зовет тебя. Тебе пора»…
Утром слуги нашли старого хозяина поместья мертвым. Он упал с лестницы и сломал себе шею. Лицо его было искажено ужасом…
Элеонора и ее муж жили долго и счастливо. И в память о своих погибших родителях они обустроили в поместье приют для девочек, который назвали так же как и поместье: «Гнездо пчел». О девочках прекрасно заботились, и собственные дети владельцев поместья часто играли с девочками-сиротами. К сожалению, все дети рано или поздно заболевали той же самой странной болезнью. Но порой они выживали и тогда их окружали еще большей заботой и  любовью. Маленьких пчелок Элеоноры, так их называли. Именно среди них выбрали себе жен подросшие наследники…
- Какая красивая сказка няня, - девочка сонно улыбнулась, обнажая красноватые острые зубки.
- Это все чистая правда, девочка моя. И чтобы там не думали наши мужчины, они зависят от нас. Ведь только каждая пятая из нас может выносить дитя от вампира. И в каждой из нас течет кровь первой Элеоноры, королевы ночных пчел, - няня нежно погладила округлившийся животик своей подопечной, уже опустившийся в предродовом ожидании.

Рассказано Стефаном Корвин-Закржевским

0

11

Легенда о песне Глупости и Седьмом замке Хольмов

Легенда Империи

Не желаете ли, добрые люди, послушать пугающую повесть о любви, жестокости и смерти? Нет, это не повесть о прекрасной королеве,  доблестном рыцаре и жестоком короле, хотя есть в ней и прекрасная дама, и доблесть, и даже жестокий король. Это повесть всего лишь о шуте и его жене, но, право, от того она не стала хуже. Послушайте, как любили они друг друга к великой радости и к великой печали, как умерли в один и тот же день - она из-за него, а он из-за своего таланта.
Случилось так, что князь Фридеман Вертхольм и Хариберт Вестхольм враждовали едва ли не с рождения; однако в течение многих лет их рознь ограничилась лишь небольшими набегами до тех пор, пока Диан Виг, шут князя Вертхольма, не пропел против князя Вестхольма песнь Глупости, и сделал он это перед князем Вертхольмом, осмеяв его кузена; и такое одобрение высказал этой песне князь Вертхольм, что отдал шуту одну из придворных дам, прекрасную Фалберту, в жены.

Читать дальше...

Постепенно песню узнали все в округе, и наконец она дошла до слуха князя Вестхольма, который разгневался так, что пошел войной на своего кузена, взял его замок приступом и сжег князя Фридемана вместе с замком, но шута Диана Вига привез в свой собственный замок, именовавшийся Седьмым, приказал вырвать ему язык за сочиненную песню, отрубить пальцы, которые заставляли струны петь ее, и заточил в одной из комнат восточной башни), а несчастную Фалберту, жену шута, взял себе на ложе — красоты ради.
Но однажды ночью жена Диана Вига исчезла, а утром ее мертвой нашли в объятиях мужа. Тот сидел, насвистывая песню Глупости, поскольку петь ее он более не мог, будучи лишен языка и рук.
Тогда Диана Вига зажарили живьем в громадном камине, сложенном в верхней комнате восточной башни Седьмого замка. И до самого мгновения смерти Диан Виг насвистывал песню Глупости, слов которой не мог более произнести. После этого по ночам в той башне начали часто слышать какой-то свист и женский смех; а потом в ней появилась какая-то зловещая сила, так что никто не осмеливался заночевать в ней. Скоро и князь перебрался в другой замок, ибо свист тревожил его. Хотя, скорее, это была нечистая совесть. Но стоило князю Хариберту покинуть замок, как нечисть, обосновавшаяся в башне, стала вести себя тише, но все равно никто так и не решился обосноваться там. Свист и смех могут начаться в любое время, но явление их невозможно предугадать, и продолжаются они до тех пор, пока не вселят ужас в самое бесстрашное сердце. Свист ни на что не похож, и это не ветер, а некоторые утверждают, что если прислушаться, то можно уловить в нем мелодию – той самой песни Глупости, из-за которой отправились на тот свет Диан Виг и бедняжка Фалберта. Говорят, что любому потомку Хольмов грозит смерть, если он рискнет остановиться на ночь в Седьмом замке, но правда ли это, Хольмы предпочитают не проверять.

Рассказано Конрадом Вертхольмом фон Дейс

Отредактировано Менестрель (2014-11-21 20:32:47)

0

12

Почему днем светит Солнце, а ночью – Луна

Мексиррская легенда

В самые стародавние времена, когда Солнце и Луна ходили вместе по небу, боги Яма и Ями составляли одно целое. Хоть и в разных телах, они были неразлучны. Все делали вместе и правили людскими судьбами рука об руку.
Так было до тех пор, пока Ями не посмотрела с интересом на Яму… Тот ничего не замечал – ни страстных взглядов Ями, ни бурь, которые поднимались, когда бедная Ями начинала грустить, ни совсем не невинных касаний.
Так продолжалось до тех пор, пока Ями не пришла к Яму и с мольбой не предложила себя. В ужасе отшатнулся Яма от нее – ведь к нему пришла не кто-нибудь, а его родная сестра.
Оба они, Яма и Ями, были близнецами, рожденными Рассветающим Днем и Убегающей Ночью, чтобы равноправно править миром людей, уравновешивая воздаяние и возмездие, смерть и рождение, агрессию и принятие.
И это равновесие оказалось разрушено, когда Ями посмотрела на своего брата-близнеца не как сестра…
Отвернулся Яма от сестры, велев ей смирить чувства и прийти в себя. И Ями, ни жива, ни мертва, ушла прочь.
Вот с тех пор не ходят вместе Солнце и Луна, только порознь. Ями все никак не может забыть свои чувства к Яму, и скрывает их во тьме ночной.
Лишь тогда, когда Луна полная и желтая, как головка сыра, Яма и Ями соединяются вместе. Именно тогда Яма поддается обаянию сестры, и они соединяются вместе, после чего Яма казнит себя и вновь отталкивает сестру, становясь неприступным.
Но Ями ждет и жаждет, и в конце концов ее постыдное желание исполняется.
Почему же никто не помнит больше о несчастной Ями, и все знают только о Яме? Стыдясь своей слабости, Яма стер всякие воспоминания о Ями из разума ее жрецов, заставив их поклоняться себе. Лишь несколько избранных помнят эту тайну, но, передавая из поколения в поколение, не решаются рассказывать, опасаясь гнева божественного Ямы.
Я записываю эту историю и предаю тем самым себя в руки обоих близнецов – Ямы и Ями.
Милосердие мне в помощь…

Автор пожелал остаться неизвестным

0

13

Король гоблинов

Уэльсширская легенда

- Гоблины жили в горах всегда. Они старше этого замка, старше людей. Они даже старше этих гор. Думаю, что однажды Господь отвел свой взор от этих мест. И гоблины этим воспользовались, пробрались сюда и попрятались в самых глубоких пещерах и пропастях. Чертова пропасть когда-то так и называлась, гоблинова. Это уж потом, когда до нас браться дошли христовы, ее переименовали. А гоблины обиделись. И отомстили, - Герда махнула рукой и покачала головой. В наступившей тишине слышно было только потрескивание дров в очаге и тихое жужжание прялки. Про обвал в горах, похоронивший две плодородные долины и несколько семей, произошедший почти сто лет назад, знали все. Как и про голод, пришедший следом.

Читать дальше...

- Гоблины не любят людей. Они – маленькие злобные богопротивные существа. У них нет души. Они не ведают жалости. Если встретишь в горах на узкой тропе маленького страшного кривоногого коротышку, то знай, это гоблин. Ему не нужны твои пожитки. Не нужны деньги. Гоблину от тебя нужно только одно, твоя кровь. Они питаются ей. Дай им волю – всю высосут. Можешь попробовать откупиться от гоблина. Беседой. Затейливой историей. Или даже может предложить разделить с ним трапезу. Но не слушай гоблина, никогда не слушай. И не смотри на него пристально. Гоблины – мастаки рассказывать сказки, уговаривать, обманывать. Гоблин будет уговаривать тебя, соблазнять, звать к себе в гости. Не соглашайся. Никогда не соглашайся, чтобы тебе не сулили. Тот, кто ушел в гости к гоблину, никогда больше не вернется домой. Потому что они умеют соблазнять и уговаривать. За сотни, тысячи лет научились подбирать ключик к любому. Потому нельзя соглашаться с гоблинами. Ни в чем и никогда.
Герда замолчала, застыв на мгновение и глядя незрячими глазами куда-то сквозь детей, сидевших перед ней на шкуре, сквозь камни стен, может быть даже сквозь время. Эль передернул плечами от внезапно настигшего ощущения чужого взгляда. Холодного, колючего, злого. И кашлянул, разбивая тишину. Старая рассказчица вздрогнула, словно очнулась, и нашарила веретено, лежавшее рядом.
- Гоблин будет предлагать тебе сделку. Обычно, это камни. У гоблинов много камней. Изумруды, рубины, опалы… Много камней… Крупных, чистейших, таких, каких обычный человек и не видывал. Есть у гоблинов в запасе и Божий камень. Самый большой, самый крупный. Есть и не только камни, есть металл… А нужно гоблинам только одно: в обмен на любое сокровище они хотят получить каплю крови. Лишь каплю. Одну единственную. Многие соглашаются, думают, что есть капля крови по сравнению с таким сокровищем? Глупцы. Гоблинам нужна вся кровь. А капля требуется им только для того, чтобы распробовать вкус. Понравится – выпьют всего. Не понравится – сбросят в пропасть. Все одно, сгинешь, - Герда пожевала губу и вздохнула, - даже если откажешься от всех предложений. Мстительны гоблины. И злопамятны. Откажешься – запомнит тебя и будет мстить. Тебе. Твоим детям. Твоей родне. Вот и думай, что лучше при встрече: устоять перед искушением или сгинуть. Не к добру встретить гоблина на горной тропе. Не к добру. Потому не след искать с ними встречи, особливо когда на дворе их время.
Дети растерянно молчали, думая каждый о своем. Эль пытался понять, что бы он делал, если бы столкнулся на тропе со злым страшным коротышкой. По всему выходило, что самым правильным было самостоятельно прыгнуть в пропасть. Но тогда это было бы самоубийство. А духовник матушки все время твердил, что сие есть страшный грех. Подставлять семью тоже не хотелось, они же были не виноваты в том, что ты сам такой дурак, гулявший когда не надо там, где не надо. Но и быть выпитым досуха, а то и сожранным заживо тоже не хотелось. Куда не кинь – всюду клин. Он ожесточенно потер виски.
- И что, все гоблины одинаковые? Все обязательно пьют кровь? – вдруг существовала какая-то лазейка, Эль желал об этом знать. Герда помолчала, но мальчик терпеливо ждал ответа. Женщина явно нервно теребила ткань юбки и поджимала губы, словно боясь того, что сейчас произнесет.
- Нет. Не все. Есть среди них один, - старуха отложила в сторону веретено и прижала рукой прялку, заставляя ее замолкнуть. Потом перекрестилась и качнула головой, словно давая самой себе ответ на невысказанный вопрос, - Есть среди них один. Король. Король гоблинов. Ему кровь не нужна. Он питается не кровью. И не плотью. И каменьями да металлами соблазнять ни кого не будет. Но и на тропе случайно встретить его нет ни какой возможности. Король гоблинов сам выбирает себе добычу.  Сам выходит на охоту. Его нельзя отличить от обычного человека. Разве что росточком невысок. Да хром на одну ногу. А так, посмотришь – не признаешь. Он может представиться и купцом, и крестьянином, и вельможей. Силен не по-людски. Красив ликом. Кажется, обычный человек. Ни кто не знает, как он ищет себе жертв. Ни кто не знает, как от него уберечься. А он, как выберет, так и начинает ухаживать. Подарки дарить, знаки внимания оказывать, речи льстивые произносить – что тот кавалер. Глядишь, и жертва уже сама его ждет да скучает, на двор привечает. А он и рад стараться. Ходит себе и ходит, дары носит. Ждет, когда жертва сама к нему придет. Потому то Королю гоблинов не нужна кровь, не нужна плоть. Пьет он из жертвы своей мысли, чувства. А как жертва сама ему откроется, так и за душу примется. Глядь, а это уже не человек, а тварь бездушная, оболочка пустая. Все выжрет Король гоблинов, ни чего от человека не оставит. Тело лишь только. Чудище богопротивное, что по земле бродит, да покоя более не знает. Только служит Королю гоблинов, ищет ему новые жертвы. Хуже нет судьбы, как обратить на себя взор Короля.

Рассказана Уильямом Россом

Провансийская легенда

Когда-то, давным-давно, нашим королевством правили гоблины. Они держали людей в рабстве, заставляли их работать на себя, тех, кто слабел, они поедали, а самых красивых брали к себе в постель. Люди восставали не раз, и не два, но все напрасно, пока в глухомани не родился великий воин. Он сразился с Королем гоблинов и одолел его в честном бою, но убить так и не смог, ведь Король гоблинов бессмертен.
Уходя и уводя своих подданных, Король гоблинов пообещал вернуться и наложил проклятие на род воина, предсказав, что династия, основанная им, будет править несколько веков, пока не родится ребенок, прекрасный, как солнце. Он станет последним в роду.

Читать дальше...

Шли годы и столетия, народ позабыл про проклятие, а гоблины стали легендой, страшной сказкой, рассказываемой по вечерам у очагов, пока не родился в королевской семье мальчик, прекрасный, как солнце. Никто, конечно, не верил в древнюю легенду, лишь одна старая служанка, которая обучала всех остальных премудростям службы. Она и стала присматривать за мальчиком. Он рос обычным, ничего не выделялся, пока однажды не исчез в окрестных горах.
Вернулся юный принц другим - жестким, холодным, с глазами ледяными, как сталь. Все, кто его любил, постепенно начали опасаться, а потом и бояться его. Даже втихую поговаривали, что скорая смерть короля и всех наследников - его рук дело, однако никто не мог ничего доказать.
Юный король, жестко правивший в своей стране, стал великим завоевателем. Ему покорились все окрестные страны и государства и никто не смел поднять голову.
Вот тогда появились гоблины.
Вместо того, чтобы изгнать их, король принял под свою руку и отдал им не только все соседние государства, но и свое собственное. Такого никто не мог стерпеть, восстания поднимались одно за одним, короля пробовали убить, но безрезультатно - он был как заколдованный. Только одна старая служанка, бывшая его нянюшкой, могла к нему приближаться, да и то всех ее внуков держали в заложниках. Но что такое внуки, когда правнуков могут сожрать гоблины, как только ее не станет?
И когда король спал, она вонзила ему в грудь меч самого первого короля династии.
Но король умер не сразу. Он содрогнулся и открыл глаза, в которых появилось что-то человеческое. Он сказал только одну фразу: "Это не я..."
Как и предсказал Король гоблинов, на этом закончилась власть династии великих королей древности.
Много всего произошло потом. Гоблинов вновь свергли и они исчезли, но никто не знает, надолго ли.
Так что бойся ходить по горам, мой мальчик.
Если встретишь Короля гоблинов, он заберет тебя, сожрет твою душу и сделает своей игрушкой.
Бойся.

Рассказал Ксавье де Фалардо

Отредактировано Менестрель (2014-11-21 21:01:39)

0

14

Снадобье Амунет

Мексиррская легенда

Как известно, боги ревнивы и злопамятны. Не гневите богов. Но особенно не злите богинь…

В давние времена жила девушка по имени Амунет. Она не была красавицей, за которой ходят все воины деревни, но и не дурнушка, от которой в ужасе отворачивается золотоносный лик Ямы. Обычная девушка, каких столько, сколько камешков в ручье.
Если бы она была красавицей, может быть, вся произошло бы не так, но…
Амунет исправно поклонялась Яме, принося ему дары – всем ликам, но обращалась только к первому лику – Солнцу, прося для себя мужа, чтобы покровительствовал ей и избавил от горькой участи быть отданной в рабство как не нужной никому. Срок все близился, но никто не обращал внимания на бедную Амунет.
И вот однажды она пообещала Яме отдать всю себя, всем его ликам, даже к четвертому, лишая себя возможности жить дальше и воплотиться в потомках. Амунет обещала, натирая губы идола кровью убитой змеи – это была единственная земная тварь, которую Амунет могла себе позволить убить и принести в жертву.
Внезапно глаза идола загорелись, и он обратился мужчиной и возлег с ней. После этой ночи Амунет понесла и шаман объявил ее избранной богом. Никто больше не смел к ней прикоснуться, а по прошествии пяти лет Амунет сама должна была лечь на алтарь, как угодная Яме.
Однако Яма, вопреки обыкновению, не перестал к ней приходить. Он приходил и до рождения первенца, а после рождения Амунет понесла второй раз.
Это было неслыханно – чтобы бог одаривал смертную второй раз.
В ночь рождения второго младенца на мир спустилась мгла, а в дом к Амунет пришла Ями. Ничего не сказал богиня, лишь долго смотрела на смертную, которая посмела украсть у нее возлюбленного брата.
Ночь прошла, и Ями ушла, забрав с собой черноту волос Амунет, которая поседела за те несколько часов, что провела глядя в глаза богине.
Однако Яма пришел к Амунет и в третий раз, а той ничего не оставалось, как принять его.
В ночь рождения третьего ребенка, к Амунет пришел бог, которого она любила, и убил всех их детей. Он напоил Амунет кровью детей, начиная с первого, заканчивая только что родившимся младенцем, забирая их души себе, чтобы сразу отправить на новое, лучшее рождение. Пока он это делал, душа Амунет умирала окончательной смертью, обращаясь черным пеплом.
Когда Яма закончил, Амунет умерла, а из ее живота выползла змея Кага – самая смертоносная змея на свете. Именно в нее, по велению Ями, обратилась душа девушки, посмевшей обратиться с просьбой о жизни к четвертому облику Ямы.
К тому, с которым великий Яма встречает на пороге между жизнью и смертью.
И каждый раз, когда Каги кусает кого-нибудь, она вспоминает все, что с ней случилось, когда она была человеком. Такова месть Ями той, что посмела обратить свой взгляд за запретный, четвертый лик брата-близнеца Ями.
Яд Каги дарит мгновенную встречу с четвертым ликом, а снадобье, добываемые из него знающими, может подарить разную смерть – от долгой и мучительной, до быстрой и благословенной.
Яд этот называют Снадобье Амунет.

Рассказано Ксавье де Фалардо

0

15

Дети Ямы

Мексиррская легенда

...Когда-то, очень давно, в еще юный и цветущий мир пришла Язва. Неизлечимая, мучительная, заразная болезнь, от которой не было лекарств. Люди просили помощи у богов, но те молчали, сами пребывая в ужасе от увиденного. И только Яма, хозяин Второго Дома, бог смерти, явился к тем, кто взывал к нему и указал путь избавления от Язвы - жестокий, но действенный.
Любой заболевший должен был быть умервщлен без права обжалования этого приговора. И кому-то пришлось делать эту работу. Так появились Дети Ямы, приносившие обреченным легкую смерть. Обычно они душили свои жертвы веревкой, сплетенной из тонких, но прочных лиан. Зеленой веревкой.
Постепенно зеленая петля, а потом - зеленая спираль стала их символом, их узнавали по зеленой спирали, которую они изображали на лице. До сих пор в Мексирре умирающим завязывают на шее зеленую нить – как просьбу о даровании быстрой смерти.

Сейчас Детьми Ямы в Мексирре называют всех, кто имеет дело со смертью. Врачей, могильщиков, бальзамировщиков... даже тех, кто шьет траурные одежды и плетет цветочные гирлянды для похорон... Всех, кто вынужден соприкасаться с мертвыми телами и видеть смерть... Все это - Дети Ямы.

Рассказано Себастьяном Локруа

0

16

Легенда о Хранителе

Мексиррская легенда

Рассказывают, что у Священного леса Ямы и Ями есть свой Хранитель. Черный пардус, который приходит сам, только когда он этого желает. Он пожирает сердца тех, кто осмелился смотреть на него, а те, чьи сердца он сожрал, становятся хищниками-людоедами, охотничьими тварями Ямы.

Однажды некий юноша решил проверить, действительно ли легенда о Хранителей является правдой. Он пришел к старцу и сказал: "Ты велик и могуч, ты настоящий тикалли, так расскажи же мне, как встретиться с Хранителем леса?"
Колдун спросил юношу: "Зачем ты, о храбрый эвек, хочешь встретиться с Хранителем?" Ответил юноша: "Я должен доказать, что я самый храбрый воин на свете. Я хочу найти Хранителя и сразиться с ним. Если я и умру, то буду знать, что я пал от руки самого сильного". Усмехнулся тикалли, ведающий духами, поднялся, опираясь на палку, и поманил за собой: "Идем".
Долго идти не пришлось. Старик вывел юношу за край деревни, к самым джунглям, и указал клюкой на полянку, где не росла трава: "Вот твое место. В полночь сюда придет Хранитель". Ничего не сказал юноша, даже не поблагодарил колдуна, только развернулся и отправился к себе в хижину. Тикалли тоже ничего не сказал ему, лишь проводил внимательным взглядом.
К полуночи юноша оказался на месте, указанном колдуном. Он взял лучшее свое копье и лучший щит, одел лучший доспех и на всякий случай приготовился к смерти, завершив все свои земные дела. Ровно в полночь из леса выскользнул черный пардус.
Юноша оперся о ногу и поднял копье, готовый в любую минуту сразить зверя, являющегося Хранителем леса. Или Хранителя леса, принявшего облик пардуса. Но с каждой секундой, что он смотрел в желтые глаза Хранителя, он все больше слабел, лишаясь своей силы и воли. В конце концов глаза юноши закатились и он упал, потеряв сознание.
Очнулся воин на каменном алтаре, установленном посреди огромной каменной комнаты со стенами, уходящими ввысь, но так и не соединяющимися. Как будто кто-то отломил вершину пирамиды, открывая ее внутренность задумчивому взгляду желтой масляной Луны...

Воин смотрел на Луну и не мог двинуться. Он не был привязан, его мужество и доблесть никуда не исчезли, но он продолжал лежать и смотреть на Луну, не в силах отвести взгляд. Луна медленно двигалась по небу, и воин не отрывал взгляд от нее.
Ему казалось, что прошла целая вечность, прежде чем раздался шорох. Но воин ничего не сделал, он лишь отметил, что возник шорох, как от больших, мягких лап. Как кто-то, большой и теплый, тяжело запрыгнул на алтарь. Тепло согревало, но юноша не двигался. Не двинулся он и тогда, когда тяжелая лапа опустилась ему на грудь.
И только тогда он понял, что сердце его не бьется…

Сердце охотника все же билось, но оно билось в другой груди. Молодой охотник наблюдал за вечно пребывающей в зените Луной, чей свет омывал его тело, на котором иногда возлежал черный пардус. Он не чувствовал ни боли, ни голода, ни страха, ничего. Он только смотрел и чувствовал. А сердце…
Оно билось в теле, которое вернулось в деревню. В теле охотника, на запястье которого появилась зеленая нить, а щиколотку обвивали белые бусины. Он вернулся, чтобы выполнять наказы старого тикалли, жреца Ямы, который отправил его не на смерть, о нет. Который отправил его на алтарь жертв. Яма – бог смерти, но он не может насытиться обычной смертью, ему нужны те, кто умрет и будет продолжать служить.
Тех он разделяет еще при жизни, удерживая ту часть, что навсегда останется с ним.

Ты чувствуешь холодный свет Луны?
Ты, тот, который лежал на алтаре Ями?
Тот свет, который делает тебя мертвым?
Что ты чувствуешь?

Она прекрасна, моя госпожа... Она восхитительна. Тот, кто видел Ями, не найдет больше красивой ни одну из смертных или богинь. Тот, кто принадлежал ей, не пожелает больше ни одной из женщин. Тот, кто избран ею, смотрит в лицо смерти без ужаса... Я видел ее, Разрушающую миры, я отдал ей свое сердце и не разделю я более ложе ни с одной другой, потому что я принадлежу моей госпоже.
Навеки.

Рассказано Ксавье де Фалардо и Себастьяном Локруа

Отредактировано Менестрель (2015-01-25 16:14:10)

0

17

Легенда о Рудольфе Звездочете и Звездном камне

Легенда Ягеллона

Когда-то давным-давно Ягеллон состоял из разрозненных княжеств, ведущих постоянные междоусобные войны. И когда княжества были готовы погрязнуть в очередной войны и отдаться на растерзание соседям-стервятникам, так и норовящим разграбить их, тогда-то и появился, как из ниоткуда, Рудольф Звездочет.
Он был не просто рыцарем, он был магом. Он мог видеть будущее на любом отрезке времени. Он казался всем могучим чародеем и люди боялись его дара.
Темное было время. Не то, что сейчас…
Рудольф Звездочет предсказал, что если княжества не объединяться, Ягеллон постигнет три волны разорения с юга. Первый раз ему не поверили.
Дурачье!
После набега тоссанцев, все, кто ранее не верил, пришли к нему и принесли волшебный камень, огромный «Divinum Metallum»  – как даром, за то, что не поверили. А ведь тогда еще не знали о «божественном металле» и верили в языческих богов.
Рудольф основал Старград у капища в сосновой роще, стал во главе княжеств и разбил войско уэльсширцев – вторую предсказанную им волну разорения.
После победы камень обрамили в серебро, отлив символику дома Згоржёльских.
Сова – птица делает вид, что спит, но ее правый глаз всегда начеку. Он смотрит на горы, море и звезды, охраняя страну от врагов.
Чуть позже нашли второй камень, он был крупнее камня Рудольфа Звездочета, но его похитили и переправили в Рейсхен. Второй камень стал собственностью Эрика Крылатого, а тот преподнес его Верту.
Правда, хитрые Хольмы, долго не могли успокоится, желая получить первый камень. Эрик даже сосватал Верту Елену, старшую дочь Рудольфа, надеясь, что он отдаст камень, как приданое, но звездочет был умен и оставил камень младшему сыну Всеславу, завещая передавать его младшему ребенку в семье, независимо от пола. Много веков, кто получал кулон - занимал трон в чертогах Старграда, пока династии не поменялись, благодаря брачным контрактам.
От Агнешки Одровонж, воеводши Чишолмская, урожденной княжны Згоржёльской, камень перешел ее сыну – пресветлому пану Вацлаву Одровонж, который благодаря причудам судьбы учится в Морском корпусе И.И.В.
Однако есть предсказание, приписываемое самому Рудольфу, что однажды на трон Ягеллона взойдет тот, кто будет почти равен ему, чтобы вернуть в страну мир и процветание.
Кто знает, кого маг-звездочет имел в виду…

Частично записано со слов Вацлава Одровонжа

0

18

Дама в платье с зелеными рукавами

Легенда Проваси. Записано Р. де Фуа.

Эта история случилась в Прованси, давным-давно, так давно, что немногие помнят ее, да и те, кто помнит, рассказывают всяк по-иному. В те времена, о которых пойдет речь, рыцари, что были побогаче, и, уж конечно, сеньоры, которым они служили, жили в замках как полные хозяева и вершили от имени короля право на суд и расправу – то есть с молчаливого его согласия творили что хотели. Особенно усердствовал в своих правах хозяин Зеленого Замка. Поговаривают, он был дальним родичем короля, да и богатства его немногим уступали королевской сокровищнице, а многие славные рыцари почитали за честь и счастье служить ему (хоть, если верить людской молве, честь та была весьма и весьма сомнительной). Нечего и говорить, что король побаивался открыто возражать против творившегося на тех землях, а творилось там много неправедного.
Сэр Филипп же, герой этой истории, был не из таких. Он был, во-первых, небогат, а во-вторых, благороден не только по крови, но и по деяниям своим, совсем как рыцари из баллад трубадуров (пусть некоторые его собратья по оружию и полагали, что немного чести не поддаваться искушениям, если не имеешь доступа к оным).

Читать дальше...

Итак, сэр Филипп был небогат, но и не то чтобы беден, а кроме того, молод, хорош собой, обходителен – словом, неудивительно, что прекрасная Аньес предпочла его более знатным и богатым соперникам. Увы, безоблачное счастье их длилось недолго. Сэр Филипп отправился искать очередной подвиг, а прекрасная Аньес, как и положено благородной леди, осталась ждать его, вытирая слезы концом вышивки.
Однако южный ветер, что летает над лавандовыми полями и померанцевыми рощами, знает, как скоро сохнут женские слезы и какими томными бывают вздохи молодой красавицы, чье сердце томит неясное влечение, а дни заполняют однообразие и скука. Неизвестно, что послужило тому виной – медовые речи трубадуров или грозная сталь рыцарских мечей, а может, и сомнительная, но опасно-соблазнительная слава Зеленого Замка и его сеньора, заманили ли прекрасную Аньес лаской или увезли силой – однако, когда Филипп вернулся с подвигов, он не нашел ее дома.
Опечаленный и встревоженный известиями, но без особых опасений – с хозяином Зеленого Замка он был некогда дружен и не опасался препон с его стороны – Филипп отправился за дамой своего сердца. Однако же ему пришлось очень скоро убедиться, что былая дружба мало что значит по сравнению с властью над прелестным и робким созданием, и по доброй воле Аньес ему никто не отдаст.

Удрученный, Филипп направился прочь от Зеленого Замка, и какое-то время ехал, не разбирая дороги, пока не углубился в лес. Здесь ему пришлось спешиться и вести коня в поводу – слишком узкой была лесная тропа, слишком низко свисали тяжелые ветви. В кронах играло солнце, весело пели птицы, но Филипп ничего этого не замечал, так велико было его горе.
Вскоре он вышел к источнику. На большом камне возле сидела дама в льняном платье зеленого цвета, самого простого покрою, а возле нее стоял кубок.
- Здравствуй, красавица, - учтиво сказал Филипп, и по правде сказать, слегка погрешил против истины: дама вовсе не была красавицей, хотя что-то в ее наружности и притягивало взгляд. – Позволишь мне напиться?
Понятное дело, Филипп мог бы и не спрашивать разрешения, а то и вообще отобрать кубок, который был, несомненно, из серебра, хоть и простой чеканки, и слишком хорош для крестьянской наружности дамы. Некоторые из менее благородных рыцарей не погнушались бы и самой дамой, не обращая внимания ни на ее низкое происхождение, ни на возможное нежелание, но, повторим, сэр Филипп был не из таких.
- Пей сколько угодно, любезный рыцарь, - ответила дама, - вот вода, а вот кубок. Но сначала не окажешь ли мне услугу? Мое веретено упало в источник, самой мне никак не дотянуться, только рукава замочу.
Что ж, Филипп склонился над источником. Веретено ясно виднелось сквозь чистую прозрачную воду, совсем близко от ее поверхности. Засучив рукава, наш рыцарь попытался исполнить просьбу, но дно источника (а с ним и веретено) неожиданно оказалось значительно глубже, чем казалось вначале, а вода – страшно холодной, почти ледяной. Ухватив все же веретено, Филипп вдруг потерял равновесие и упал бы в источник, не перехвати его левую руку рука дамы – неожиданно сильная и крепкая для столь хрупкого существа. Получив веретено, дама сама наполнила кубок и протянула его рыцарю со словами благодарности.
- Как твое имя, благородный рыцарь?
Филипп назвался, из деликатности не расспрашивая даму о том же самом, хоть его и мучило любопытство.
- Ты хороший рыцарь, Филипп, и хороший человек, - сказала дама в зеленом, - иначе лежать бы тебе сейчас на дне моего источника в компании прочих. Я вижу, что у тебя какое-то горе. Расскажи мне, и как знать, может, я помогу тебе.
Филипп послушно рассказал все – он уже понял, что дама, встреченная им, не из простых людей.
- Приходи сюда завтра после полудня с двумя конями в поводу – для тебя и для меня. Мы отправимся в Зеленый Замок за твоей возлюбленной.

Филипп, не переча, сделал так, как велела дама, и следующим вечером они уже подъезжали к окованным железом воротам. По обеим сторонам возвышались величественные каменные фигуры льва и грифона. Многое довелось им повидать за годы стояния здесь, но, кажется, даже их каменные глаза с восхищением рассматривали сейчас спутницу Филиппа. Зеленый шелк ее одеяния струился и переливался в лучах заходящего солнца, рукава, широкие, как крылья, скользили, едва касаясь, по холодному камню ступеней, а лицо, не утратившее неправильности острых черт, было преисполнено колдовской прелести.
Нечего и говорить, что у славных рыцарей перехватило дыхание от близости столь ослепительного создания, и что приняли нежданных гостей самым радушным образом. Рыцари и дамы Зеленого Замка, забыв, как еще недавно глумливо смеялись над позорным изгнанием сэра Филиппа, вновь охотно приняли его в свой круг. Его хлопали дружески по плечу, подкладывали на тарелку лучшие куски жареной оленины, подливали в его кубок вино, подшучивали над его переменчивой счастливой звездой и все пытались разузнать что-нибудь о его прелестной спутнице. Сам Филипп к тому моменту уже оправился от изумления, в которое повергло его волшебное преображение дамы в зеленом, и крепко помнил ее последний наказ. «Не выказывай никому ни злости, ни презрения, не пей и не болтай лишнего, спрашивай, слушай и терпеливо жди. Не так уж много пройдет времени, как тебя оставят в покое и позабудут, тогда не мешкай. Как отыщешь Аньес, выведи ее во двор, посади на моего коня, садись в седло сам и скачите оба прочь, не оглядываясь. Обо мне же не беспокойся». Вот что сказала дама в зеленом, когда они подъехали к воротам замка, и Филипп намеревался в точности выполнить ее указания.
Сама дама меж тем вела любезные беседы со сделавшимися столь учтивыми кавалерами, не выделяя никого в особенности. Когда же, наконец, к пирующим присоединился хозяин Зеленого Замка, прочим пришлось, как приходилось уже не раз, уступить место. Трудно сказать, был ли он тоже очарован загадочной незнакомкой или подобного внимания удостаивалась каждая новая дама, появлявшаяся на пороге замка – новое ведь притягательно и заманчиво уже из-за новизны, а старое и познанное уже не раз быстро приедается. Так или иначе, дама в платье с зелеными рукавами не противилась ухаживаниям хозяина, напротив, поощряла их, и, когда минула полночь, позволила увлечь себя сначала из шумного зала на увитый зеленью балкон, а потом с балкона - в роскошную спальню.
К тому часу Филипп и Аньес, никем не замеченные, давно уже ускользнули и были далеко от замка.

Неизвестно, как провели ночь дама в зеленом, ее владетельный кавалер и прочие рыцари и дамы Зеленого Замка. Известно лишь, что с первым лучом солнца замок от подвалов до башенных крыш в одно мгновение оплели плющ и хмель, ломонос и дикий виноград. Дама в платье с зелеными рукавами была, вероятно, агуане, хозяйка источника. Может быть, ее тронула судьба юных девушек, нередко привозимых в Зеленый Замок против их воли, может, тамошние рыцари слишком часто мутили ее источник, а может, когда-то хозяин замка вольно или невольно обидел ее.
Те немногие из рыцарей и дам, кому посчастливилось в то утро покинуть Зеленый Замок, рассказывали о сплошь покрытых мхом грифоне и льве, о зеленом ковре, расстилавшемся там, где еще вчера были каменные плиты, и о схваченных намертво плющом статуях из драгоценного мрамора и грубой глины, в которые обратились их менее удачливые товарищи. Но о том, что случилось с самим хозяином или с его загадочной дамой, они молчали; это неизвестно и поныне.
Филипп и Аньес же, как рассказывают, поженились и жили долго и счастливо.

http://static.diary.ru/userdir/3/0/5/2/305230/83362980.jpg

Рассказано Блейзом Леннардом

Отредактировано Менестрель (2015-09-24 22:22:35)

0

19

Рефаимы, или Мертвецы вернувшиеся
Легенда Арло
Уж неизвестно, как давно это случилось, но поговаривают, что все произошло тогда, когда болото начало образовываться под Арло. Неизвестно, что послужило причиной, но с каждым годом оно отжирало дюйм за дюймом, пядь за пядью себе все больше пространства. Бороться – неизвестно, да даже мысли не приходило, но вот приспособить для своих нужд – это ведь запросто. Вот и стали пользовать: кто мусор туда снесет, кто еще что. Опять же – ягоды болотные, одни дюже полезные, другие совсем наоборот, но также в хозяйстве применимые.
А одна молодуха совсем не по-христиански поступила. Ребеночка родила, кормить нечем, маялась-маялась, а потом решилась. Отнесла его в болото и, даже рука не дрогнула – притопила. Вернулась домой, день прожила, два, а потом затосковала. Тосковала так, что хоть волком вой да о скамью головой бейся. Тосковала да выла, выла да тосковала, пока не проснулась от касания детской ладошки…
Не умер сыночек ее, выжил, да сам, трехлетний, до дому дополз. Хоть и на окраине дом-то стоял, да все ж не вплотную к болоту. Всплакнула молодуха от счастья, к груди прижала да пообещала никогда-никогда не оставлять.
Однако странное что-то с ребеночком происходить стало. И растет он, как гриб после дождя, силы и выносливости столько, что любой мужчина позавидует. Все бы хорошо, матери отрада, только меняться он начал внешне, становясь все страшнее и пугающе. Чем старше да сильнее, тем меньше на человека похож. И росту в нем прибавляется не по-людски, и сам меняется. Однако же оставался мальчик все так же добрым и послушным, так что махнули через какое-то время соседи рукой – попривыкли ко всему. А когда набеги участились – то с моря, то с суши, пришла пора показать уже выросшему мальчику, на что он способен… А когда все подуспокоилось, отбоя от невест не было. Да и ребеночек у них нормальный родился, хотя в тайне и мечталось, что будет в отца.
Вот так все и успокоились. Но все же не все. Некоторые зажглись желаниями низменными, скверными, и начали отдавать детей своих болоту. Мало кто из них возвращался, а некоторые так вообще во взрослом возрасте только родителей и навестили разок со сказом, что их там, на болоте растят. Однако же никто из детишек, кому свыше трех лет исполнилось, не выжил. Путем многих смертей это выяснилось, да и перестали почти дети возвращаться сразу, как первый, однако многие не теряли надежды обзавестись подобным ребенком, вот и принимало болото из года в год свои жертвы.
А выживших да изменившихся «рефаимами» кликать стали, сиречь мертвецами вернувшимися.

Отредактировано Менестрель (2015-12-04 23:46:59)

0

20

Сказка об истинном наследнике
Тоссанская сказка
Давным давно это было.
Жил в стародавние времена один король. Был он добрым и мудрым правителем и страна при нём процветала. Лишь одна беда - не дал ему Бог сына и наследника. Уж чего только ни делали король с королевой, к каким лекарям не обращались, на какие богомолья не ездили, ничего не помогало. Одна за одной родились у них три дочери, но сына так и небыло. Стары стали король с королевой, а наследником так и не обзавелись. Время идёт, соседи  начали беспокоить, то границу нарушат, то ещё что. Особенно один сосед докучал. Поговаривали, что не человек он вовсе, а порождение нечистого. Иначе как объяснить, что живёт он в тёмной башне откуда никто никогда не возвращается, силу имеет непобедимую, может принимать разные обличья и к тому же не стареет.  Но до чужих грехов и дела бы не было, если бы не покушался он на земли королевские.
Зато дочери у короля выросли умницы и красавицы, дружные между собой и покладистые. Родителям утешение и подданным на радость.
Собрал король самых мудрых людей королевства на совет. Что же делать, как поступить? Долго думали и придумали - разделить страну на 4 части в качестве приданного каждой принцессе, с одним условием, что по прежнему дружны они будут, и несмотря ни на что жить будут единой семьёй, по одним законам. На том и порешили.
Настала пора найти им подходящих женихов. И объявил король турнир. А чтобы всё справедливо было, решили провести не один, а четыре отдельных состязания, чтобы  каждая принцесса могла выбрать себе самого достойного мужа.
Итак, настала очередь старшей дочери - много рыцарей съехалось, один лучше другого, но победил всех незнакомец, со львом на щите. да и принцессе он пуще других понравился. Вот и славно решил король - справили свадьбу, подписали все бумаги и на утро отправилась старшая дочь с мужем в его владения.
Ехали день-ночь, наконец достигли леса тёмного посреди которого стоит чёрный замок. Но не думала уже ни о чём принцесса, потому что за время путешествия влюбилась в мужа своего пуще прежнего. Привёз её рыцарь в свой дом, поселил в комнаты ей отведённый в северной башне, но предупредил, чтобы жена осторожна была. Замок то в лесу, звери дикие его охраняют, поэтому из комнат своих принцессе лучше не выходить. Да и не зачем ей. Покои просторные, в сад выходят, огороженный высокой стеной ото всех. Живёт молодая жена и радуется. Пуще прежнего мужа любит.Только через месяц объявил муж, что уехать ему надо на несколько дней - наследство жены проверить. Опечалилась она, но что делать.
А тем временем объявили в королевстве второй турнир. На котором всех достойней показал себя рыцарь чей герб украшал василиск.
Вот и вторая принцесса по любви замуж вышла и подписав все бумаги на свою долю наследства отправилась с мужем во владения его.
День-ночь едут, достигли леса тёмного, посреди которого чёрный замок стоит. Привёз  муж принцессу в замок, поселил в башне южной и велел никуда из покоев без него не выходить, только в ту часть сада, что  прилегает к подножию. Так влюблена был принцесса, что не увидела в требовании супруга ничего необычного.
Прошло время, счастливо  они живут, да понадобилось мужу молодому навестить владения, что по договору с родителем жены ему достались. Уехал он.
А тем временем объявили третий турнир... и снова всё повторилось, только щит рыцаря на этот раз украшал дракон и поселил он жену в восточной башне.
Младшей же сестре достался змей и башня, что выходит на запад.
Прошёл год. Счастливо живут сёстры со своими суженными, только во скучают друг по другу. Стали мужей своих просить в гости поехать, да не соглашаются те, как один, твердят о вражде кровавой. Обидно сёстрам, но что делать, не смеют мужьям перечить.
Всё бы так и осталось ещё долго, да вот однажды, играла одна из них в мяч, да и перелетел он за стену. Нет мужа дома, скучно принцессе, пошла она искать  как можно мячик достать  дошла до калитке заросшей от старости, поддалась калитка, а за ней другой сад. Страшно, но что делать, пошла она по дорожке, да вышла к беседке, где сидит сестра её старшая за вышиваем.
Бросились сёстры друг другу навстречу, обнялись на радостях. А потом размышлять стали как же так, живут они за стеной и не знают даже. Странным это им показалось, подозрения нехорошие закрались. И порешила старшая сестра спрятаться в саду и подождать, пока, к старшей  муж ужинать явится, вместе они его и расспросят. Затаилась женщина в саду, ждёт.  Смотрит, а в покои сестры её муж заходит, обнимает, целует, женой зовёт на ложе укладывает.
Молча вернулась она к себе, а на утро, дождалась времени подходящего, да пошла к сестре, всё рассказала. Не сразу та поверила, но сестра сумела убедить, предложив самой посмотреть, когда к ней вечером муж придёт. Всё повторилось.
Собрались сёстры, думать стали что делать. Перво наперво решили проверить сад и нашли ещё две двери, за которыми остальных сестёр прятали.
Женская  месть страшна. Собрались сёстры, подумали и решили отомстить обманщику, который владел ими обманом.  Колдун  это был, не иначе, а то и ещё хуже, порождение самого Зла. Только младшей сестре жаль было супруга, но и её сёстры убедили. Подкараулили они когда вечером пришёл супруг их к самой старшей и убили его. Только посмеялся колдун над ними, не поверил и предсказал, что пока сердце его будет цело, страна их и они сами ему принадлежать будут - наследнику истинному, а нет, так наступит разлад и беды постигнут всех.  Не испугались сёстры - вырезали они сердце колдуна, которое на глазах в камень превратилось - прозрачный камень цвета крови. От неожиданности женщины уронили камень. Упал он и разбился на  четыре равные части.
Вспомнили тут женщины слова мужа предсмертные и порешили - каждая возьмёт себе осколок и спрячет так, чтобы другие не знали. А для пущей верности разъедутся они, в разные стороны, во владения, что от отца им достались. И сами никогда не будут искать встреч и потомкам завещают.
Выполнили они своё обещание и не встречались с тех пор никогда. А страна ранее единая на части распалась. Куда  сёстры камни те спрятали никто не знает, да и были ли они вообще.
Но есть легенда, что если кому то удастся их все собрать, то наступит в стране мир и процветание, проклятие колдуна спадёт и родиться в стране истинный наследник.
Правда это или вымысел никто не знает. Может быть и страны то такой на свете не существует?

__________________
* согласно Святому Писанию - змей, дракон, лев и василиск считаются четырьмя воплощениями дьявола.  По иронии судьбы именно они украшаю гербы четырёх герцогств Тоссаны

Сказка рассказана в детстве Элине Лючии де Немуар

Отредактировано Менестрель (2016-01-25 16:16:48)

0

21

Легенда о Гриме Безутешном
Легенда Варанги
Древние боги были воистину коварны и жестоки. Их буйный нрав не щадил ни своих противников, ни сторонников. Но особым вниманием они всегда оделяли своих жрецов – провозвестников и наипервейших жертв их воли. Блажен был тот жрец, чей бог был добр и милостив. Благоденствовал тот, чей бог был безразличен к суетам мирским. Несчастен был тот, кого почитаемое божество возлюбило.
Любовь богини мрачной тенью легла на судьбу Грима Справедливого – жреца Моройян Кровавой. С малолетства он рос при капище всех богов, постигая премудрости жреческой доли. Сам старый Бернульф Острослов пророчил его в ряды тех, кто следует за Вотаном и постигает руническую премудрость. Вот только в ночь перед посвящением явилась юноше темнокрылая богиня коварства, колдовства и погибели, назвав своим нареченным. А поутру расцвел на руке Грима Справедливого знак трилуния, что отмечает слуг многоликой колдуньи, некогда ставшей богиней.
Время шло. Жрец чтил свои обеты и не было ему равных среди следующих за триединой. Вот только стали на капище Орлиной горы появляться вольные мореходы, купцы да ремесленники, что желали союза жреца и своих дочерей. И, испросив дозволения богини, Грим Справедливый привел в свой дом Улу Смешливую. Да только прожили они вместе лишь год – по зимней стуже молодая супруга от болезни не оправилась.
Долго горевать молодому жрецу не дали. Супругой его стала Астрид Птичка, что пела гимны во славу хозяйки ночи и темных вод Саэлле. Да только богиня ее стала к ней немилостива и сгинула супруга Грима Справедливого в одном из воспеваемых ей омутов.
В третий раз связал жрец свою судьбу с сестрами-погодками. Да только Хельга Рьяная не вернулась с охоты, а Мирна Ушлая сгинула в ярморочный день от руки хмельного хускарла. Три года Грим Справедливый не прерывал своей скорби, снискав прозвище «Безутешный».
На четвертый год вдовства сошелся он с вдовой же пропавшего морехода – Ингрид Хохотушкой. Да только вот случилось небывалое. Без малого пять лет назад пропавший на чужбине моряк вернулся к родным берегам…и принес в жертву морскому  богу неверную.
Годы и тяготы не щадили Грима Безутешного. Сорвалась со скалы Гудрун Славная. Испила яда из рук завистницы Олигерда Мирная. Сама соперница и новая супруга – Вигдис Шустрая – ночи не смогла проспать без кошмаров и через год же повесилась. Тихо ушла во сне Инга Рукодельница. Погибла от рук разбойников Лута Скромная. Нашла свою смерть в огне пожара Халла Домовитая. Обрела покой под каменной осыпью Альвдис Легконогая.
Стар и несчастен был жрец Моройян Кровавой. Каждой из жен его находилось место в сердце и сердце его умирало с каждой потерей. Схоронив дюжину жен, не желал он более никому такой доли. Да только пришла к капищу молодая жрица триединой – Арна Чернокрылая. Не звала она и не просила. Да только в Праздник Уз в гадании явила коварная богиня жрецу девицу супругой. Не посмев ослушаться воли богини, заключил сей союз Грим Безутешный.
И год уж был на исходе, а тринадцатая супруга была благополучна. Не уставал старый жрец возносить хвалу Моройян Кровавой. И пуще прежнего возуверовал в силу ее, как узнал, что Арна Чернокрылая в тягости. Да только чем ближе к рождению наследника, тем чаще в снах к Гриму Безутешному являться стали супруги покойные. Хулили да бранили они его, называя предателем, прелюбодеем да клятвопреступником. И слышался ему за голосами безвременно ушедших безумный смех его богини.
Пришедшие в Дни Скорби к алтарю Моройян Кровавой плакальщицы нашли лишь мертвеца с вырезанным сердцем и ни следа Арны Чернокрылой. Говорили, что то была сама многоликая, покаравшая своего нареченного. Но говорили так же и о том, что в тринадцатый лунный шабаш ищущие истинных предсказаний жрецы видели величественного старца и чернокосую деву во главе своры гончих триединой, что встречают прорицателей на границе троп Моройян Кровавой...

Рассказана Алиеной де Моро

0

22

Легенда дома Хольмов
Легенда Империи
...Вам известна легенда дома Хольмов? Думаю, да. В этой стране это давно уже сказка, которую матери рассказывают на ночь своим детям, подобающим случаю певучим голосом: давным-давно…

Давным-давно у Эрика Крылатого, князя Хольма родились сыновья-близнецы. Первый, голубоглазый и светловолосый родился на рассвете, потому его и назвали Вестом – Светлым. Его брат, темноволосый и темноглазый появился лишь двенадцать часов спустя, когда уже сгущались вечерние сумерки, и получил имя Верта – Темного. При всей внешней своей непохожести братья были так привязаны друг к другу, что когда пришла пора занять трон своего отца, они вступили на него вместе. И правили вместе, мудро и справедливо, пока в один день не ушли к предкам – вместе, как и жили…

Сказка она и есть сказка. Тем не менее, два рода дома Хольмов действительно с незапамятных времен правили этой страной. До того самого момента как Светлым вздумалось посадить на трон бастарда Монферреса. Надо признать, их попытка обновления крови имела слишком уж большой успех. Настолько, что когда Великий Регент, Иоганн Вертхольм и его сын Фердинанд попробовали вернуть власть дому Хольмов, оказалось слишком поздно: пьяные от собственной храбрости мальчишки зарезали Фердинанда прямо на ступенях церковного алтаря. Его отец, узнав об этом, вынужден был покончить с собой.

Но его беременную жену, Каролину, заговорщики не тронули. Сочли, видимо, что молоденькая беременная (Каролина была на восьмом месяце) женщина и так не переживет случившегося. Но леди Каролина была, к несчастью для убийц, тоже из дома Хольмов. Так что, вынужденная в течении трех часов сидеть на холодном полу церкви, обнимая тело мертвого мужа, в платье, мокром от его крови, ожидая приговора юного Императора, Каролина тем не менее не умерла, не сошла с ума. В положенный срок, уже вывезенная за пределы Империи в Уэльсшир своими братьями, она разродилась двумя близнецами, Рихардом и Шерманом. Волосы Рихарда были светлее отбеленного льна, а кудряшки Альфреда отливали эбеновой чернотой. Сказка неожиданно снова напомнила о себе.

Двадцать восемь лет спустя Альфред  Роберт Вертхольм стал отцом принца Конрада Вертхольма, Регента Короны, Девятого Лорда-Протектора.

Рассказано Конрадом Вертхольмом фон Дейс

0

23

Разделенное дыхание

Легенда Бадевара

По одному из старинных бадеварских обычаев считается, что с дыханием человек отдает частичку своей жизни другому. Таким образом пытаются лечить и, что интересно, даже иногда получается (работает у прямых потомков «зелигенов»).
По этой же причине в некоторых областях Бадевара к поцелуям зачастую относятся намного строже, чем к другим действиям проявления симпатии.

0

24

Лесная невеста

Легенда Варанги

В стародавние времена, когда боги не чурались затеряться среди своей паствы и жить по обучаю простых смертных, истории происходили не чета нынешним. Ведь как тут будешь уверен, что низкорослый кузнец с соседней улицы действительно человек, а не прижившийся в деревне альв или залетный хейголльский сидхе? То-то и оно…

В те далекие времена заскучавшая в своих чертогах Надайн Дурноглазая, в ту пору еще именуемая Багрянокосой, решила поселиться в утлой лачужке у самой кромки леса, живя жизнью травницы да отшельницы. В деревнях она появлялась редко, да и то все больше прикинувшись собственной бабкой, но людей не чуралась. Бывало, что выводила заблудившихся детишек из леса или подсказывала женщинам, где нынче вызрела костяника.
В ту пору зачастил в лес молодой охотник, надеявшийся на хорошую дичь и прозвище благозвучное. Да только везло ему так, словно Бренору глянулся. То тетива лопнет, то стрелу поведет ветром, то рука дрогнет. В деревне его и вовсе Несчастливым прозвали да сторониться начали.
Как-то раз по осени занесло его на болото. Тропка, что выглядела надежной, начала плясать под ногами и вскоре юноша по самое горло застрял в трясине. Думал несчастный, что тут ему и найти погибель, да только вот на берегу появилось чумазое нечто в одеждах бесформенных и со спутанными рыжими лохмами. В ту пору Надайн уж несколько дней подряд слонялась по лесу, собирая травы для снадобий, раскупаемых на осенней ярмарке. Кинула она пояс охотнику и с силой нечеловеческой вытянула его из болота.
Отоспавшись в лесной избушке, обнаружил по утру охотник, что спасла его девица – рыжая да конопатая. Припомнив, как та его из болота вытаскивала, смекнул парень, что родня у той вполне может быть нечеловеческая. А ну как колдунья? Решил юноша ей глянуться. И что, что не красавица? Так его и самого нынче в деревне за человека не держали.
То ли Надайн в ту пору совсем уж уныло без людей стало, то ли охотник оказался уж очень убедительным, только дело у них сладилось. Стало парню на охоте везти. То оленя подстрелит, то на след кабаньего выводка набредет, да секача не застанет, то птицы да зверья мелкого в силки попадется столько, что за раз в деревню не унести. Стал он к весне охотником весьма уважаемым, да и женихом завидным. Сам хозяин заезжего двора стал к нему присматриваться, да и дочка трактирщика охотнику глянулась. Сговорились, что к празднику уз и сыграют свадебку.
Только вот одно парня беспокоило – мысли о колдунье-полюбовнице. Та все так же его привечала, речи вела ласковые… А как дело к лету пошло, возьми да и выдай, мол, сколько уже знаемся да забавляемся, ну-ка давай поженимся.
Испугался тогда охотник и пошел перед тестем будущим виниться. Так, мол, и так. Повстречался когда-то с девкою лесною, так теперь и знать не знает, как это чудо рыжее отвадить. Трактирщик-то миру скрытому завсегда не чужд был – сразу смекнул, как все обставить можно. Издревле же известно, что нелюдь, коль разумная, договорам и правилам завсегда следует, без обмана людской породе не чуждого. Предложил он охотнику лесную девку в его дом привести, а там уж почти колдун сам справится.
Отправился парень к Надайн, да и высказал, что, мол, жениться согласен, да только вот не знает, что и делать – не принято среди людей хозяевам заезжих дворов в родстве отказывать. Пригласил он колдунью в дом трактирщика, чтобы вопрос тот решить с глазу на глаз, не пошли чтоб кривотолки за околицу.
Надайн платье поприличней одела да в деревню явилась. А трактирщик-то подготовился. Встретил ее ласково, речи говорил льстивые. Говорил, что дочка его иного жениха не хочет – слишком уж по сердцу, и предложил им меж собой соревноваться – которая жена старшей будет.
Людские порядки – дело хитрое. Не подумав дурного, Надайн согласилась, рассудив, что не может такого быть, чтоб богиня не смогла сотворить того, что любая девка, коль не ленится, сумеет.
В первый раз попросил трактирщик за одну ночь соткать полотно, которого бы на рубаху мужнину хватило. Дочка трактирщика соткала тонкий лен, а Надайн полотно сплела из лунного света да паучьего шелка. Поутру собрался люд деревенский труд невест оценивать. И так, и эдак вертели. А староста деревенский возьми да и выскажи, мол, что таким тонким полотном делать? И порвется легко, и вся срамота свозь него видна будет. Загудел народ одобрительно, да и присудил победу девке деревенской. Надайн же рассудила, что уж в следующий-то раз точно трактирщикову дочку переплюнет.
На второй день попросил трактирщик девиц на пир деревенский яства приготовить. Дочка его готовила блюда жирные да сытные – все же не первый год маменьке на кухне помогала. Надайн же сготовила яства, какие и не каждый конунг на столе своем за жизнь свою видывал. Люд деревенский и то, и это пробовал, и все шептался да шептался. Слово снова взял староста. Молвил он, что на всю семью доброй жене готовить потребно, а коли блюдами заморскими питаться – так и разориться недолго. Надайн со старостой прилюдно согласилася, но злобу затаила немалую, обещая себе, что отплатит сторицею, как только все окончится.
В третий раз попросил трактирщик развлечь люд – сыграть на чем умеется. Деревенская девка на домре песню веселую да залихватскую сыграла – полдеревни в пляс пустилось, а Надайн на флейте-жалейке мелодию вывела, что как воды в реке переливалась – весь народ проникся грустью светлою, а кто иной и вовсе расплакался. Но опять поднялся староста и речь повел рассудительную, мол, жена должна сердце радовать, а от песен таких и в петлю полезть недолго будет. Рассудил люд честной, что главной женой быть девке деревенской, а Надайн быть у нее в подчинении. Пуще прежнего колдунья обозлилася, но вида не подала и отправилась к свадьбе готовиться.
В день условленный собрались все у капища, да гостей созвали. К жениху явились все охотники. К дочке трактирщика – полдеревни, кто не на полях. Только Надайн одна явилась – звать-то ей было некого, да и не принято у богов было в дела друг друга вмешиваться, коль уговора о том не было.
Жрец повел речи длинные, да вопросы задавал ритуальные. Про решимость, доверие, согласие… Спросил он у дочки трактирщика невинна ли та – смутилась девица, но кивнула утвердительно. Спросил и у Надайн, а той и сказать-то нечего. Девицей она и до встречи с охотником не была. Прогнали ее из деревни с позором, а молодые отправились в трактир пировать да над нечистью лесной посмеиваться.
Только вот была бы Надайн нечистью – может все и сладилось бы. Но она была богиней. А боги в гневе - существа зело опасные. Пронеслась она по деревне зеленоглазой тенью. Кто заметил ее – сединой отделался, а то и имя свое позабыл. А на утро беда приключилась – в ночь трактир полыхнул. Постояльцы тревогу смутную ощутив из окон повыпрыгивали – тем живы и остались. Не спаслись только трактирщик да староста.
Что же до молодоженов? Так не было их в трактире. Да и свадьбы никакой не было. Какая же свадьба, раз о ней и не помнит никто? Разве что девкам деревенским иногда вспоминалось смутно, что раньше видели какую-то светлокосую то поутру у колодца, то вечерами на посиделках. Вот только даже имени припомнить не получалось. А что до охотника… Так сколько не ищи, выходит, что такой и не рождался.

Рассказана Алиеной де Моро

Отредактировано Менестрель (2016-05-09 13:17:30)

0

25

Покров Бригитты

Легенды Варанги

Давным-давно это было. В те времена, когда те земли, что нынче зовутся Варангой, не имели имени вовсе, а северяне ютились в бухтах у самых берегов. Тогда же среди сонма старших богов, что нерожденными прибывали в кроне Великого Древа изначально, появились боги младшие. Были они юны и беспечны и гуляли по северным землям без забот и печалей. Однако благоденствие их продолжалось не долго.
Южный ветер, несущий зной летней ночи, стал тропой для Лиира Бесноватого, Владыки Вод, Хранителя Драккаров. Ветер с Востока, что приносит дожди, привел за собой Тигерна Смурного, Хозяина Кузни, Хранителя Недр. Северный ветер, несущий на крылах своих стужу, тропу указал Рогатому Керну, Владыке Лесов, Перводуху Тотемов. За Западным ветром, нагоняющим в бухты туманы, на встречу явился Вотан Рунописец, Хранитель Былого, Недремлющий Старец. Из тьмы от корней Первозданного Древа поднялся к собратьям Бренор Хладный Камень, Хозяин Костей, Смертных Душ Охранитель.
Долго они совещались. Не раз за то время совершали оборот небесные светила. Судили они да рядили, а все выходило, что забот у них много – пора бы и младшим за дело взяться. Разделили они между детей своих обязательства, что по духу тем были да по силам. Только Бригитте – младшей дочери Керна Могучерогого – никакого дела не досталось. Была она в ту пору тихой и кроткой, словно не было в ней вовсе сурового северного нрава. Сам Керн сказал тогда, что, коль не найдет она себе гейса до наступления Дней Скорби – быть ей простой смертной.
Расстроилась добросердечная Бригитта. Как бы не любила она гулять среди людей, но потерять бессмертие и силу ей не хотелось. Тогда решила она побродить по землям севера, ища себе занятие по душе. Да только и здесь у нее все не заладилось. Полюбились ей ручейки и реки – так те достались волею Лиира Морского кузине Саэлле Деве Ивы. Захотелось беречь лицедеев – и тут ее обошли. Ряженным да переменчивым уже Маат Многоликий покровительствовал. Понадеялась, что за дурные намерения, гневливость да отмщение никто не возьмется, да только и тут опоздала. Стезю эту выбрала сестрица ее - Надайн Багрянокосая.
Уж осень на исходе, а Бригитта все ходила из края в край бесприютная и неприкаянная. Не хотелось ей смиряться со смертной юдолью, да только выхода иного для себя она уже не видела. Дело уж шло к Скорбным Дня. Решила она остановиться на постой в одной деревеньке, да только никто ее и на порог не пускал – все же время дурное да голодное, кому уж тут в доме лишний рот понадобится. Сжалилась над ней только подслеповатая вдовица старого охотника, что сама не чаяла пережить эту зиму, ибо дети ее поразъехались, и осталась она без кормильца – ни дичь на зиму запасти, ни щели от ветров промозглых законопатить некому. Разделив скромный ужин, легли обе спать полуголодными. Да только не спалось Бригитте. Все думала она, как помочь беде старой женщины.
Утром поднялась старушка от волчьего воя на своем подворье. Смотрит, у порога дичь сложена, напротив нее сидит белая красноухая волчица с бледными глазами, как у ее давешней постоялицы, а с неба медленно сыпется белая крупа, укрывая дома от холодного зимнего ветра. С той поры стала зваться Бригитта Зимней Странницей, а снег в Варанге и по сей день называют покровом Бригитты.

Рассказана Алиеной де Моро

Отредактировано Менестрель (2016-05-09 13:17:50)

0

26

Дикая Охота

Легенда Варанги

Ведомо знающим, что в охотные дни накануне праздника урожая в лес за дичью входить нужно с рассветом, а покидать до того, как отгорит последний луч заката, ибо лишь день для людей, а в ночи на Великую Охоту выдвигаются боги и силы, встреча с которыми не сулит ничего кроме беды. Не всякий жрец, да и ворожея не всякая решались ступить на тропу Дикой Охоты, ибо ведомо было им, что как бы не весома казалась награда, расплата за нее непомерным грузом ляжет на плечи рискнувшего.
Жил когда-то у самой кромки леса, приютившегося в горной долине, старый охотник, сильный как медведь – оттого и наречен был Бьёрном. Было у него три сына, разделивших его ремесло. Старший – яростный как волк – именовался Ульвом, средний – мудрый как орел – звался Арном, а младшему – хитрому как змей – имя было Орм.
Пять ночей длится Дикая Охота. К первой ночи не успел старый Бьёрн покинуть лес до заката. Шел он ходко, опушка была уж недалече, да только встала на пути его Великая Охота во главе с самим Могучерогим Керном. Взмолился охотник о милости и о свободе. Властелин Лесной выслушал его благосклонно и обещал отпустить, коли тот до рассвета себя не позволит догнать бурым Керновым варгам. Делать нечего – охотник согласился. Всю ночь он петлял по чащобам, оврагам, уж скоро рассвету начаться, да только путь ему заступил бурый варг и не вышел к утру он из леса.
Сыновья, отца не дождавшись, смекнули, что за беда могла с ним приключиться. Вызвался старший отца вызволить. На вторую ночь ступил он под своды леса. Недолго он шел – встала перед ним Дикая Охота. Склонился Ульв пред Керном Рогатым и службу ему предложил, коль отца тот отпустит. Задумался Хранитель Лесов, но от службы отказался, предложив взамен отпустить обоих, коль сын до рассвета сумеет не даться своре Бригитты Бегущей с Волками. Долго ломился Ульв сквозь буреломы, брел по тропам звериным, к опушке все рвался, да только встретил его у кромки лесной белый пес красноухий и след Ульва выстыл.
На третью ночь, собрав богатые дары, в лесу оказаться черед пришел Арну. Тот к алтарному камню пришел в ночь Охоты и дары возложил для Рогатого Керна. Владыка Лесной вскоре сам объявился, сказал, что известно ему о чем просьба сына среднего. Дары он принял благосклонно и предложил всем свободу, коль до рассвета скроется Арн от своры Надайн Дурноглазой. Тот условия принял, ступал осторожно, то хоронился в валежнике, то в кронах лесных укрываться пытался, то по руслу ручья он следы свои прятал, да только догнал его пес, что зари алее, и следа его в этом мире не стало.
Остался младший сын один. Трусоват он был да хитроват, вот только совесть и в нем взыграла – отправился Орм в лес на ночь четвертую, собрав с собой шумихи, шутихи да прочие обманки. Лишь ступил младший сын на опушку – уж ждал его Владыка Лесной. Предложил бог свободу для всех его близких, коль до рассвета не поймает охотника свора Моройян Кровавой. Младший сын согласился. Петлял он по лесу, шутихи-шумихи цепляя за ветки, душистые травы везде рассыпая, траву привязав к сапогам, так чтоб точно следов человека за ним не читалось. Тростинку он полую срезал и вплоть до рассвета всю ночь хоронился под жижей болотной. Искали его черные псы, Моройян ярилась, да только рассвет в мир сошел и сам Керн предложил Орму гостем в доме Рогатого быть до заката.
На пятую ночь Керн охотников вывел тропой заповедной на лесную поляну. Там  он предложил победить им по зверю лесному, чтоб пути для них отворились в чертоги дневные, ибо обрести свободу непросто под сводами ночи. И вышел Бьёрн против медведя, и сошелся в битве с волком Ульв, и взвился орел над головой Арна, и склонился к траве Орм для поисков змея. Лишь только достигли они своей цели, как сами приняли звериные шкуры, но были свободны. Так выполнил слово свое Керн Рогатый.

Рассказана Алиеной де Моро

Отредактировано Менестрель (2016-05-09 13:18:06)

0

27

Легенда о дарах

Легенды Варанги

В те далекие времена, когда кланы были скорее разбойными ватагами под предводительством сильнейшего и раз за разом пытались доказать друг другу свое превосходство, пришла кому-то в голову мысль, что, если уж заручиться поддержкой бога – то и силы прибавится, и влияния, и удача в набегах уж точно преувеличится.
Стали судить да рядить к кому же на поклон податься, да как-то не сговариваясь все ватаги порешили, чтоб их хёвдинги по старой примете куда глаза глядят направились, первым встречным в пояс кланялись да удачи искали.
Бранн Жадный повстречал на своем пути молодого варангца из тех пригожих, что охочи навещать чужих жен да оставлять с приплодом, но яриться не стал – кто ж в путь по примете идет да ее и нарушает. Испросил он у юнца совета. Тот сказал ему, чтоб следовал он к югу и у берега морского распрощался с тем, что сердцу мило. Долго шел Бранн да все размышлял по дороге, что ж ему так дорого может быть, чтобы сердце кровью от разлуки обливалось. Жизнь – так разве то ценность, коль гулять за ней в Вечных Чертогах аж до нового рождения? Жена – так сколько их еще будет? Дети – так все одно половина не доживет и до отрочества… Да только не зря Бранна прозвали жадным. Все он отмел, а о перстне золотом с мертвого купца-иноземца снятом в последнюю очередь вспомнил. Не по размеру ему было купцово колечко, да только ни сменять, ни подарить, ни переплавить рука не поднималась. Долго стоял Бранн на берегу моря, с мыслями собирался. А как только закинул перстень тихое море – вспенилось оно и вышел к мужчине Лиир Бесноватый, Хранитель Драккаров. Долго они с Бранном торговались да сошлись на том, что женятся его сыновья на морских девах и поселится род его на южных землях, тогда, покуда возносятся хвалы Лииру, будут потомки Бранна Жадного легко отличать ложь от правды, а сами настолько правдиво твердить вымыслы, что никто и усомниться не подумает. С той поры осела ватага Бранна на южных землях и не стало торговцев более удачливых, чем они. А клан стал зваться «Бродд» в честь первого внука Бранна, благословения Лиира удостоившегося.
Стейн Могучерукий направился в горы. Долго блуждал. Думал, что уж никого так и не встретит, да только явился ему старец – вида больного да росточку невеликого. Указал тот старик на глубокую расщелину и сказал, что там ответы найдет ищущий, коль добраться не испугается. Недолго думал мужчина – долгим был путь, отступать не хотелось. Только спустился он в расщелину – вышел к нему сам бог-кузнец Тигерн Смурной, Хранитель Недр. Два кузнеца завсегда найдут о чем договориться. Слово за слово – согласился Стейн назвать цверга-полукровку своим сыном и наследником и осесть в рудоносных горах. За что был удостоен щита работы самого Хозяина Кузни – от того и род его с тех пор зовется «Скьёльд». А потомки сына его названного с тех пор всегда сказать могли где какой камень искать, как жила рудоносная идет и надолго ли ее хватит – вот только роста с тех пор потомки цверга были шибко уж для народа северного маленького.
Варрун Тихоход пробирался по лесу и не встречалось ему людей по дороге. Только попалась ему застрявшая под упавшем деревом бурая волчица. Думал он сначала добить ее да жене принести шкуру, но, помня о приметах, передумал. С трудом приподнял он дерево. Выбралась волчица, отлежалась и, встав на ноги, замерла, на мужчину поглядывая, будто чего ожидая. Последовал он за ней и оказался в роще священной, Керну Могучерогому посвященной. Встретил его сам Владыка Лесной, поблагодарил за мать стаи и разрешил людям Варруна поселиться под сенью его лесов, коль заботиться они будут об истинных лесных стражах. С тех пор клан начал именоваться «Ульвар» в честь волков – лесных стражей, а потомкам Варруна даровано было со зверьем лесным язык находить да их глазами видеть.
Гуннар Вещий решил навестить могилу отца и путь свой держал на запад. И не было ему ни встречных, ни попутчиков. Думал он было воззвать к своей матушке, но явилась та во сне ему и сказала, что благословение ее, пути к тайнам сокровенным открывающее, и так с ним прибудет, вот только виру она задолжала за отца Гуннара – Грима Безутешного – Вотану Рунописцу. И воззвал тогда воин к Недремлющему Старцу. Явился тот на зов. Да не один, а с Моройян Кровавой, Госпожой Воронов. Долго те спорили да порешили, что селиться ватаге Гуннара на побережье западном, и быть роду его хранителями таинств прошлого, настоящего и, коль благосклонны будут боги, будущего. Да только предупредил Вотан, что дар сей им же и проклятием станет в память о Гриме Безутешном. Принял Гуннар благословление и кару и род свой стал именовать «Гримвальд», чтобы память об отце и проклятии его в веках запечатлелась.
Торольв Щитолом помотался по свету, да только никто не мог подсказать, где найти божество, что приняло бы его присягу. Стал уж он забывать, зачем вообще в путь пустился. Встретилась ему на дороге одинокая девица. Он и спрашивать ее уже не стал – шибко уж позабавиться тянуло. Да только как сделает к ней шаг – в миг на земле окажется. Как приобнять попытается – так руки отнимаются. Взъярился он да только и ударить ее не может – сила неведомая не пускает. Только тогда он смекнул, что нашел он свой случай, да только знатно перед ним подставился. Бросился он на колени и взмолился о прощении. Посмеялась над ним Надайн Дурноглазая, Дева Битвы. Сказала, что ныне меч его проломит любые щиты и быть по сему, покуда она им покровительствует. И станет каждый из рода Торольва безумен в битве и битва станет их безумием. С тех пор клан, «Торбранд» именуемый, стал страшен в бою, но и виру за это платил немалую.
Кетиль Старый был действительно стар, но в путь отправился без промедления. Шел долго, поминая все старые приметы, ища все скрытые знамения. Ибо говорили они ему куда как больше, чем люди. То он был слишком стар для искомого, то слишком уж страшен, то и вовсе плохо было, что родился мужчиной. Да только старик не ярился, а брел себе дальше, опираясь на знаки. Труден был путь, что привел его на высокогорье. Смотрит, а на уступе горы сидит он сам и внимательно на Кетиля смотрит. Не растерялся старик и вопрос задал ритуальный. Двойник рассмеялся и обратился Многоликим Маатом, Владыки Зеркал. Сказал старику Сын Изменчивой Бездны, что ныне, коль будет нуждаться в ответах – ответит любой. Не ему – так соседу. Ведь благословение его столь же переменчиво, как и его лица. В честь холода гор, где Кетиль повстречался с Маатом, с тех пор клан, хранящий благословение Многоликого, зовется «Исгерд».
Льюф Тихий в дороге плутал и терялся. Во главе ватаги он оказался не за силу и смелость. Он был лекарем и скальдом, а в остальном во многом уступал своим товарищам. Забрел он как-то в горную долину, где из тихого озера вытекала речушка, петляя в траве под сенью склоняющих к воде тонкие ветки ив. Долго любовался Льюф красотами долины, да так засмотрелся, что тихо стал складывать песню. Вдруг слышит – кто-то также тихо ему подпевает. Смотрит, а на месте тонкой ивы появилась девица. Смекнул скальд, что была то Саэлле Речная, Хозяйка Омутов. Попросил он о покровительстве Деву Ивы и было оно ему даровано. За доброе слово и славную песню научила его Хозяйка Омутов, как заговаривать кровь, что нашептывать на воду, чтобы хворь отводить и целить от ядов и увечий. А род столь мирного странника с тех пор именовался «Фридлейв».
Альвин Крепкий скитался дольше всех своих собратьев и бед на своем пути испытал немало. То дороги дурные, то разбойники. Заплутав в метели и вовсе не удивился уже ничему. Разве что звуку битвы впереди. Кто ж дерется в такую метель? И любопытно, и боязно. Не удержался Альвин. Вышел он к волчьему кругу, в котором бледная девица билась с белым медведем. Заприметили его спорщики, в круг пригласили и предложили решить – кто из них сильнее. Бригитта Зимняя Странница, Бегущая с Волками или же Аскар Лучезарный, Небесный Медведь. Мол Белая Ведьма так холод нагоняет, что светила пугаются и землю не в полную силу греют, а Возничий Светил спорит, что, коль он путь заложит поближе к Срединным Землям – так и весь покров Бригитты стает. Испугался Альвин разозлить хоть одного бога и так юлил да изворачивался, что сумел убедить их во взаимном равенстве. Боги с ним согласились и пообещали, что отныне будет голос потомков его чарующ и коварен, как песнь зимнего ветра, а чувства покорны разуму как небесная колея руке умелого возницы. Род Альвина с той поры зовется «Асбьёрн», но волки для них так же священны, как и для Ульваров.
Поговаривают, что дары и проклятья, в ту пору приобретенные, и по сей день еще встречаются у потомков тех хёвдингов. Но правда ли это, пожалуй, только сами они и знают.

Рассказана Алиеной де Моро

Отредактировано Менестрель (2016-05-09 13:18:28)

0

28

Блуждающий город

Легенды Каталонны

Говорят, давным-давно жил-был принц. Мечтал он о славе, подвигах и любви такой, чтобы затмевала собой небо и землю. О последнем он мечтал даже больше, чем обо всем остальном. Ибо если нет любви, то и в подвигах особой славы нет. Ведь каждый подвиг совершается во славу кого-то.

И вот однажды принесли ему портрет девы, принцессы из далекого королевства. Красива была та принцесса. Волос – что черный шелк, глаза – как бездонное ночное небо. Стан, что можно одной рукой обнять. Кожа белее снегов на горных вершинах. Потерял принц покой. Только не кто не мог сказать, откуда тот портрет взялся. Принесли его купцы откуда-то из-за гор. А что за купцы, откуда пришли и куда потом делись – никто не знал.

Дни и ночи напролет проводил принц в комнате, рассматривая тот портрет. И однажды ночью, когда усталость сломила его, незнакомка пришла к нему в сны. А потом приходила еще не раз. Долгие беседы они вели, о многом говорили. И сказала ему принцесса, что выйдет она замуж только за того, кто сможет к ней на корабле прибыть. Вот только жила она средь лесов глухих, где всей воды – ручьи да озерца небольшие, да болота топкие. Да и сам принц жил среди гор, лесов, долин да быстрых горных рек. Не было в его стране кораблей.

И кинул тогда принц клич. Кто сможет смастерить для него корабль такой, чтобы по дорогам шел как по воде, того озолотит он, одарит сверх меры. И пришел во дворец старик. И пообещал он принцу такой корабль. И попросил он за это всего ничего: комнату во дворце для себя и своих потомков на века вечные. Засомневался принц, но позвал его старик к окну. И показал ему корабль, что стоял возле дворца. Такой, что вспенивал пыль дороги словно воду, что шел по суше, словно по морю.

Но не довольна оказалась принцесса, мало ей было одного корабля. Захотела она целый флот, что покроет себя славой. И построил старик целый флот. И возглавил его принц. И скоро узнали про этот флот все соседи. Не было воинов более могучих, чем на кораблях. Не было силы большей, чем у этого флота. Никто ему противостоять не мог. И решил принц, что пора ему славу свою бросить к ногам принцессы возлюбленной. Собрал н свой флот, весь, до единого судна. И отправился. Через горы, через реки, через леса. В самое сердце джунглей чужого королевства на встречу с судьбой.

Отговаривали его, взывали к разуму. Ведь то были все воины королевства, его защита и опора. Но не слушал никого принц, рвался он навстречу своей судьбе. Рвался, да и сгинул. Лишь гонца прислал, что нашел он, где живет любовь его, что скоро с ней встретиться, а потом вернется. Да и пропал.

Печалились все, переживали. Только старик довольно руки потирал. Сказал он, что раз живет он во дворце, и он, и вся его семья, то знать и править ему теперь. Но не вышло. Был у принца брат младший. Прогнал он того старика прочь. И его, и его детей, что успели во дворец перебраться. Не было веры тому старику. Пусть и привел он суда те неведомые. Но кто он сам, откуда суда те взял – никто не знал. Да и поговаривали, что нету принцессы никакой, все то морок был, чтобы к принцу подобраться да сгубить его.

С тех пор никто не знает, куда подевались корабли, что стало с принцем тем. Кто-то говорит, что нашел он принцессу свою, да только не смогли они из джунглей выбраться и ждут до сих пор спасения. Кто-то верит в то, что однажды принц исполнит свое обещание и вернется, а вместе с ним – и флот сухопутных кораблей. А кто-то считает, что стари тот был черным колдуном. И что проклял он весь королевский род за то, что не исполнил принц своего обещания, не позволил жить колдуну и его потомкам во дворце.

http://s6.uploads.ru/wvM1Z.jpg

http://s2.uploads.ru/6kmqT.jpg

Исторические данные о шагающих кораблях см. Империя и сопредельные страны. Каталонна. Сухопутные корабли Каталонны.

Рассказано его высочеством Рене Каталлонским

Отредактировано Менестрель (2016-10-23 12:38:50)

0


Вы здесь » Морской корпус Е.И.В. » Библиотека » Легенды и истории Империи и не только


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC